— Да, новый более масштабный уровень ответственности. Но я к этому и шел.
— Что имела в виду твоя бабушка, говоря про стройку?
— Моё бурное прошлое, — мужчина загадочно улыбнулся. — Никак не может смириться с тем, что я работал на стройке и именно с неё и начал свой путь в строительной индустрии.
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы переварить этот факт.
— Ты?.. На стройке…
— Да, самым обычным рабочим. И бетонщиком, и каменщиком, и даже монтажником. Выучивался, практиковался, рос.
— Но…зачем? — не могла до конца поверить. — У тебя же были такие возможности…
— Элиза, со стороны всегда кажется, что у состоятельных людей жизнь протекает по одному сценарию: не надо особо напрягаться, всё уже подано на блюдечке с голубой каёмкой. И, наверное, это так. Меня тоже старались в него впихнуть и сделать образцовым отпрыском. Пророчили карьеру юриста на высоких уровнях государственного управления. От меня требовалось быть прилежным и оправдать все надежды. Это и есть плата за озвученные тобой «возможности». Быть марионеткой. Но я выбился из прогнозов. Мне хотелось другого. Что чревато лишением финансовой поддержки. На тот момент стройка мне казалась лучшим способом и заработать на более-менее сносное существование, и изучить с низов поприще, с которым я собирался связать свою жизнь.
Убийственно впечатленная, девушка не нашлась с ответом. Отвернулась к окну, изучая сменяющийся, но такой похожий пейзаж — ночные высотки, красочные огоньки, мелькающие редкие силуэты прохожих. Продолжать расспросы ей виделось неуместным. И пугающим. Разумовский оказался еще глубже, чем представлялось. И Элиза понятия не имела, что делать с этим открытием. Она и так уважала его, восхищалась, действительно ценила. Говорят, есть предел всему. И при этом дают обратное утверждение — нет предела совершенству.
Так вот, её фиктивный муж — из второй лиги.
И есть такое пока еще очень смутное, но довольно проворно растущее ощущение, что сама девушка не дотягивает…
Намек на это обстоятельство случился спустя несколько дней. Одно из редких утр, когда они пересеклись на территории кухни. Элиза завтракала, собираясь на занятия, Рома — пил свой вкусно пахнущий кофе перед отъездом в офис. И оповестил:
— Помнишь, я тебя предупреждал, что меня в скором будущем ждет череда обязательных к посещению мероприятий?
— Помню, — девушка закончила и встала, загружая утварь в посудомоечную машинку.
— Так вот, самое время проявить себя как супружескую пару. Весна — очень продуктивный период среди моего окружения. Людям в голову приходят неожиданные идеи. И, к сожалению, у них достаточно денег, чтобы воплотить задумку в жизнь, — Элиза улыбнулась данной реплике, — а остальным, проявляя уважение, приходится делать вид, что это очень здорово и оригинально. И вот такого рода «живой спектакль» нам предстоит в субботу. Фестиваль роз. Женщины — в красном. Мужчины — в смокингах.
— Ну, звучит не так ужасно.
— Да. Но тебе придется обзавестись соответствующим нарядом, — он тоже поднялся, отложив чашку, и вынул из кармана брюк банковскую карту, протягивая ей. — Ты же понимаешь, это не прихоть. А необходимость. Затраты будут оплачиваться мной, я настаиваю…
— Рома, — она устало вздохнула и цокнула, выходя в коридор.
— Элиза, — Разумовский последовал за ней. — Сама подумай. Прости, но это реальность, и у тебя нет таких финансовых возможностей.
— С чего ты взял?!
Девушка раздраженно развернулась и гневно фыркнула.
Они остановились посреди прихожей в двух метрах друг от друга и молчали какое-то время. Мужчина словно безмолвно транслировал: ты даже не работаешь, что за детский сад.
— У меня есть деньги! Я пишу статьи, это дает регулярный доход, пусть и не такой грандиозный, как твой. А еще одна знакомая девочка подкидывает подработку — я участвую в сьемках различной рекламы или в качестве модели для каталогов одежды. Просто не распространяюсь об этом. Повторяю: у меня есть деньги, Роман Аристархович. Не надо мне напоминать о бесконечной социальной разнице между нами…
Он вмиг посуровел и сделал шаг вперед. Вновь вытянул руку с зажатой в пальцах картой.
— Я рад за тебя. Справедливо будет, если кровно заработанные ты потратишь на себя. Возьми, Элиза.
Если бы мужчина не отсутствовал при том разговоре во время недавней свадьбы, она бы подумала, что таким способом он решил дожать её, подтверждая слова бабки. И окончательно ломая сопротивление…
Девушка замерла на секунду от требовательных нот его тона.
А потом со злостью решительно подалась вперед, вырвала пластик из ладони Ромы и…всем телом с размаху прижалась к нему. Моментально напрягшемуся и окаменевшему. Потерлась, словно ластившаяся к хозяину кошка, обняла за поясницу, елозя щекой по грудной клетке Разумовского, и сладким томным голосом, насколько могла представить подобное, поинтересовалась:
— Мне тебя ждать в какой позе? Сразу раком?
— Что? — неподдельное потрясение, вызвавшее в ней ликование — наконец-то у неё получилось выбить из колеи этого человека!
— Ну что ты, дорогой, не смущайся! Как тебе обычно отплачивают за такую щедрость? Коленно-локтевой? Минетом?..
