Аристарх Станиславович направился прямиком к Еве с Богданой на руках. Перекинулся с ней парой слов. И принял из ее рук внучку, бережно прижав ту к себе. Когда дело касалось старшего поколения семьи, Рома предпочитал ничего не комментировать. Он давно упустил нить логики в их действиях, принимая своеобразное поведение родных как данность. Но был рад, что отец пошел на такой шаг. Позже состоялось и знакомство со сватами — натянутое, но без эксцессов, за что отдельное спасибо чете Мамиконян. Вряд ли другие родители на их месте отнеслись бы к столь странным явлениям так благородно и выдержанно. Как их дочь, не ставшая припоминать прошлые обиды и пресекать общение деда с внучкой.
По пути домой Элиза молчала.
Рома тоже молчал.
Причиной его молчания можно было назвать неоднозначные события вечера, требующие анализа. А вот ее молчание — более чем странно. Звонко. Показательно. Гневно. Это чувствовалось.
И догадка подтвердилась, когда девушка после душа демонстративно улеглась на самом краю от него подальше. Один черт — в бессознательности отправится в свободное путешествие, она ведь не умеет спать смирно, и обязательно окажется рядом с ним, при этом двинув либо ногой, либо рукой в самые неожиданные места. Он прекрасно знал, каково это — научен горьким опытом.
Не в правилах Разумовского было давить — расскажет, когда успокоится. Наверное. За прошедшие дней десять после их эпичного воссоединения это единичный такой случай, и он пока сомневается в ее реакциях. Тем не менее, мужчина занял свою сторону и впервые за последнее время заснул, не прижимая к себе Элизу.
А причина ее беспрецедентного поведения выяснилась назавтра.
Сначала была тихая возня.
Затем в приемной послышался грохот.
И уже после — дверь резко распахнулась, явив ему источник шума.
— Дай сюда эту чертову карту! — потребовала Элиза зловеще прямо с порога, испепеляя его тяжелым взглядом.
Рома вскинул бровь, оторвавшись от монитора, и глянул ей за спину на пошедшую алыми пятнами помощницу, которая не решалась подойти ближе и так и стояла с виноватым лицом. Откинулся на кресло, сложив пальцы пирамидкой на краю стола, и теперь уже приподнял обе брови, мол, вещай, я внимаю.
Предсказуемо в глазах жены буквально увидел картинку, как она сжигает его заживо.
И дожал до конца.
Улыбнулся ей, играя с огнем.
— Разумовский, — вошла в кабинет размеренными грозными шагами, чеканя слова. — Дай. Мне. Карту.
На самом деле, мужчина понятия не имел, что происходит, но ее взор транслировал: ты сам напросился.
Что ж.
Интересно.
Нарочито медленно, доводя градус до предела, Рома нырнул ладонью во внутренний карман пиджака, висящего на спинке, и выудил черный пластиковый прямоугольник. После чего положил его на столешницу и, удерживая полыхающий взгляд Элизы на себе, указательным пальцем придвинул кредитку к стыку ближе к ней. А когда в следующее мгновение девушка молниеносным движением сцапала ее, тут же окольцевал запястье мертвой хваткой.
Она дернулась, сделав попытку вырваться, но продолжая зажимать карту в пальцах. Раз. Другой. Еще и еще.
Он спокойно смотрел на нее, ожидая объяснений.
Но. Его жена, упрямая и своенравная, и не думала поддаваться. Лишь все сильнее и сильнее поджимала губы.
И мужчина осознал — не заговорит, пока этого сама не захочет. Не тот нрав. А бессмысленная безмолвная борьба может продолжаться вечно.
Рома выпустил ее так же внезапно, как и сжал.
В следующую секунду от нее в помещении остался только стойкий шлейф ярости и…подсознательная реакция Разумовского на взметнувшиеся в воздухе острыми черными пиками кончики длинных густых волос, которые неизменно хотелось одним движением собрать в кулак и притянуть к себе.
Стряхнув наваждение, он встал и вышел в приемную, наткнувшись на ворох пакетов одежды. И сбился с мысли, вопросительно уставившись на Лену, отчего та съежилась и отвела глаза, проинформировав:
— Ваша жена принесла. Это те вещи, которые я ей заказывала за этот период.
Рома вновь перевел взгляд на пестрые логотипы, начиная соображать, откуда дует ветер.
— С чего бы ей это делать?
— Я думаю… — запнулась девушка, — ей не понравилось, что я вчера на празднике сделала комплимент…и упомянула, что не промахнулась с размером и фасонами. И вот…принесла и велела носить на здоровье.
Мужчина понимающе кивнул, сделав соответствующие выводы.
— Ну раз велела, поступай, как знаешь — меня не интересует судьба платьев, но этого беспорядка через пять минут здесь быть не должно.
Буквально сразу ему на телефон стали приходить уведомления о списанных средствах при различных покупках. И сыпались они нескончаемой чередой. Ему тут же позвонили сотрудники банка, оповещая, что заметили несвойственную активность. Рома заверил их, что всё в порядке, а сам мысленно добавил, что всего лишь женился. И был вынужден перевести телефон в авиарежим во время встречи с представителем технического надзора их нового проекта. А когда вновь включил — был обескуражен количеством сообщений и потраченных финансов. Причем, гаджет продолжал вибрировать от входящих окошек с текстом.
