В одном из трактиров, где Гри пел, его попросили спеть новую песню. Он пел её совсем недавно, кто-то из посетителей слышал её. Гри помнил. Это была песня, которой его научила дара Элина, а сейчас, как назло, несколько строк напрочь выскочили из головы. Чем больше Гри пытался их вспомнить, тем хуже у него получалось. В итоге спел он халтурно, посетитель это заметил и скривился. Мелочь, но неприятно. "Надо будет у дары слова ещё раз спросить", — мелькнула мысль у Гри, но тут же он сообразил, что не спросит. И она ему не ответит. И, скорее всего, этой песни ему уже не вспомнить.
Вернулся на постоялый двор Гри поздно ночью и у себя в комнате пересчитал деньги, полученные за вечер. Сумма была меньше, чем он рассчитывал.
— Ну и демоны с вами, — в сердцах сказал сам себе Гри. — Мне одному хватит и этого.
Молодой бард долго ворочался в постели. Сон отчего-то не шёл к нему. Против его воли лезли в голову воспоминания, как впервые он сидел у костра Элины, когда она ехала с загруженной подводой из Жадвиля в своё село. И Рэйшен там был, и те друзья, которых уже никогда не будет. Гри забылся тревожным сном и увидел во сне Поллианну, такую, какой он встретил её впервые…
Утром злой и невыспавшийся бард понял, что петь сегодня он не сможет. "Это всё она!" — злился он, сам не понимая, кого он винит: Полли или Элину. Однако к полудню злость его улетучилась, сменившись укорами совести. А к вечеру он решился сходить и навестить Полли, поговорить с ней. О чём? Он и сам толком не знал. Наверное, о том, что ему нужна свобода, что он, музыкант и поэт, не готов обременять себя семьёй, что дара Элина не оставит Полли, да и сам Гри будет навещать и её, и малыша, и помогать по мере сил.
От этого настроение Гри улучшилось. Он вымылся, переоделся в чистое и отправился к дому, который король щедро предоставил Элине и её людям. Дорога была неблизкой, и Гри успел много раз придумать тот разговор, который поведёт с Полли. Это был тот самый вечер, когда Элина посетила гномий банк, а Полли осталась вдвоём с Руфусом.
Гри сумел незаметно пробраться к дому через сад. Это было несложно, ведь слуги, зная, что хозяйки нет, чесали языками в людской. Бард заглянул в окно первого этажа — и ах! Какое потрясение ждало его! Полли вовсе не рыдала день и ночь, а мило беседовала с этим прощелыгой, этим баронским сынком, а этот негодяй и подлец даже улыбался ей! А он ведь знает, что она носит чужое дитя, зачем лезет к ней! От возмущения Гри даже забыл, что он решил расстаться с Полли. Как она вообще посмела болтать с этим… с этим… От возмущения Гри растерял все слова, которые собрался говорить.
Вдали послышался стук копыт Всадник ехал к дому. Гри присмотрелся и едва узнал Элину в форменном мундире. Сразу засуетились слуги, Рицпа вышла на крыльцо, чтобы встретить Элину. Только Полли и Руфус остались сидеть на местах, что ещё больше обозлило Гри. Он сам от себя не ожидал такого. Нет, при Элине он говорить ни о чём не станет. Да и хлыщ этот, сынок баронский, ни к чему. Гри, воспользовавшись суетой и суматохой, ускользнул тем же путём, что и пришёл.
Сегодня он впервые пошёл в трактир без читарры. Он хотел не играть и петь, а напиться. Нет, он вовсе не желал вернуться к Поллианне. Он желал, чтобы она вела себя скромнее, вот что! Она тоже могла бы поговорить с Гри, выяснить, почему же он так с ней поступил, могла бы поплакать, попенять ему, это было бы так понятно, так естественно, так… по-женски! Но Полли — нет, какова, а? Даже не думает плакать и сокрушаться? Её явно кто-то надоумил…
Гри недолго оставался за трактирным столом в одиночестве. Откуда-то взялись двое незнакомых парней, с которыми быстро завязалось знакомство, а чуть позже Гри почему-то рассказал им о своих терзаниях.
— Бабы! — пренебрежительно молвил один из парней.
— Что с них возьмёшь! — поддакнул другой.
Гри высказал свои опасения, что его бывшая подружка находится под дурным влиянием, и собутыльники моментально поддержали его, высказав всё, что они думают о женщинах вообще и об Элине в частности. Гри, даже в таком помутнённом состоянии, как сейчас, сообразил, что болтает лишнее и что дара Элина вовсе не заслуживает таких эпитетов. А уж если донесут Рэйшену, то он вправит молодому барду мозги, причём будет резок и суров.
Правда, сказать об этом своим новым приятелям Гри уже не смог: за стол подсели девицы, молодые, весёлые.
— Ах, милый бард, не угостишь ли нас пивом? — прощебетала одна.
— А к пивку и чего вкусного, может, закажешь? — подхватила другая. — Я тебя знаю, ты поёшь здесь часто, и песни твои такие сладкие!
Третья ничего не сказала, лишь спустила платье с плеч пониже, открывая белое округлое плечо. Гри осоловелыми глазами смотрел на девиц.
— Не будь невежей, друг, — подтолкнул его один из парней. — Пригласи девушек, видишь, они и любезны, и собою пригожи!
