— Да неужели? — радостно воскликнул Коврижкин. Сияющий, он вышел из-за стола, сел рядом со мной и, учтиво положив свои теплые ладошки на дрожащие мои колени, прошептал: — Ну, дорогуша, слушаю. Говорите же скорее, не томите!
— Ваш завод, — вкрадчиво заметил я, — может иметь то, что у вас дефицитно.
— Что именно?
— Все вот это, что в списке. Я подал бумагу.
Директор даже привскочил.
— Да ну?
Коврижкин недоверчиво посмотрел на меня и потребовал расчеты, но я, прежде чем конкретно перейти к делу, взял от своего собеседника твердое директорское слово, что, если расчеты правильны, он незамедлительно внедрит в производство мое рацпредложение.
— Неизвестно по чьей вине, — начал я, — ваш замечательный завод и ваше ведомство терпят колоссальные убытки: вместе с отбросами в сточных водах с территории завода каждодневно уплывают из цехов тонны ценных веществ. Вот полюбуйтесь, точные анализы!
Директора прошиб пот.
В тот же день он самолично взял пробу в канализационной трубе, самолично сделал лабораторный анализ и самолично поблагодарил меня, пообещав солидную премию.
Вскоре на территории завода появились какие-то новые сооружения — всевозможные отстойники, насосные станции, лаборатории. В реке — ни одного грамма отбросов: с ними что-то делают и куда-то девают прямо на заводской территории.
Спасибо врачам. Это они вмешались, помогли.
И, представьте себе, судаки вновь заселили свой Судачий омут.
Можете меня поздравить: поймал судака. Да еще какого! Ведь наш тверецкий судак — это не то, что какой-нибудь другой судачишка. Наш в собственном жиру хорош. Объедение!
Вот, говорят, плохо, если у директора завода узковедомственный подход к делу. А я благодаря этому распроклятому узковедомственному подходу судака поймал. Чего и вам желаю! Вот сами поймаете, как я, судака, поймете, что такое хорошее настроение рыболова!
Недаром же доктора говорят, что рыбная ловля — полезнейший отдых!
Мой приятель Ванюшка Маслов, встречая меня, каждый раз говорил:
— Эх, Саня! Кругом люди как люди, а ты существо среднего рода. Ни рыба ни мясо. А ведь когда-то комбайнером мечтал быть! Оку туда-обратно переплывал. На глазах у сторожа яблоки воровал. Словом, настоящим парнем был! И кем ты стал? Кто ты есть теперь?..
А я, товарищи, по специальности, извините, доярка. Или, ежели приличней сказать, дояр. Женская профессия мужского рода.
Ванюшка допытывался:
— Не может того быть, чтобы ты просто так, с бухты-барахты, в доярки подался! Не иначе в какую-нибудь доярочку влюбился и хочешь с ней цельный день в коровнике сидеть. Коли это так, я тебе прощаю, потому что оно как в романе получается. В противном случае мне с тобой ходить неудобно. Лучше уж я с нормальной дояркой гулять буду.
А в доярки я подался очень просто. Сестренку мою в Рязань на совещание доярок вызвали. Она меня на два дня своих коров доить и пристроила. Ну, девчата надо мною смеются, подшучивают. То уже подоенную корову мне подсунут, а то нетель подставят. Два дня, куда ни шло, с грехом пополам отмучился… И вдруг вызывает меня председатель:
— Саня, мы твою сестру учиться посылаем, и по этому случаю придется тебе, так сказать, с головой в молоко окунуться.
— Не выйдет, — говорю, — что хотите со мной делайте, не согласен! Я вам план удоя по неопытности завалить могу. Тогда кто отвечать будет?
Председатель говорит:
— Ладно, потом поглядим.
Пошел я к своим коровам. А ну, коровушки-буренушки, не выдайте, помогите!.. Придержите молочко! На время, конечно, пока меня не выгонят. Потом наверстаете. Я их умоляю, а они… Одно слово, коровы. Что ни день, удой все больше и больше.
Председатель радуется:
— Молодец, Саня! Давай!
Недели не прошло — я на доске почета оказался. У меня аж слезы из глаз. А у Ванюшки Маслова от смеха даже ремень лопнул.
— Не пройдет и месяца, — говорил он, — как нашего Саню райком премирует отрезом на платье!
И знаете, накаркал! Дали в район сведения об удое. Район передал их в область. А в области мою фамилию в газете пропечатали. Мол, среди доярок района первое место занимает А. Клименко. Аккурат это я. Клименко — моя фамилия…