— Пожалуйста. Почта, телеграф, телефон. Кстати, там вы могли бы тоже кое-что любопытное заметить. Из нашего санатория не посылают таких, например, телеграмм друзьям и родственникам: «Вася, поиздержался. Вышли пятьдесят».
— Ну, а если человек в преферанс…
— Выпейте еще «Борзанчику», — предложил врач. — Никаких преферансов у нас нет. Даже в домино не играют. Теннис, бадминтон, крокет. Физическая работа на воздухе.
— Когда я шел к вам, то заметил много людей у цветочных клумб.
— А, это те, у кого срок кончился. Которые завтра отбывают. У нас отъезжающие не рвут цветы с клумб, чтобы привезти домой букет, а, наоборот, сажают их. Хотят сделать приятное тем, кто приедет сюда позже…
Я связался с редакцией, рассказал, что увидел. Редактор меня не понял. Он сказал:
— Наверно, тебя там заугощали. Пил что-нибудь?
— Два стаканчика минеральной.
— Минеральной или натуральной? Ты что-то говоришь не то. О «Борзане» не пиши. Этому никто не поверит. Поезжай в другой санаторий.
Я отправился в другой, пожил там неделю и авиапочтой отправил критическую корреспонденцию, которая так нужна была журналу.
А на обратном пути снова заглянул в «Борзан»: все равно дорога моя пролегала мимо этого очаровательного уголка.
— Но — увы! — он уже не был столь очаровательным.
…Со старичком привратником беседовал, запустив руки в карманы брюк, довольно крепко причастившийся мужчина, видимо «отдухающий»: «Вот ты нас охраняешь. А скажи, ружье у тебя есть?»
За дощатым столиком неподалеку от пустующей спортивной площадки, отчаянно дымя папиросами, четверо игроков забивали «козла». Очереди у бювета я не увидел. Из окон спальных корпусов неслись звуки бравурных маршей и задорной летки-енки. Они переплетались с другими, протяжно-степными. Где-то замерзал ямщик, отдавая последние распоряжения относительно коней, обручального кольца и другого имущества.
В вестибюле главного корпуса около телефонной будки толпились жаждавшие поговорить с далекими родственниками. У одного из них голова была плотно забинтована. А через приоткрытую дверцу будки слышался рокочущий бас: «Не думайте, что я далеко. Приеду — всем по шеям».
Все, что происходило вокруг, вселяло в меня недоумение и тревогу, и я, конечно, кинулся за ответом к главному врачу.
Я застал его расстроенного и взлохмаченного. Он ходил из угла в угол по кабинету.
— Доктор, ничего не пойму… Забивают «козла»! Дым коромыслом! Летка-енка… И этот, с забинтованной головой… — начал я сбивчиво объяснять виденное и слышанное.
Главный врач на минуту остановился, улыбнулся. Глаза его были совсем не озорными, а грустными.
— С забинтованной головой? Да, да. Этот здоровый, то есть больной, вчера вечером ходил в поселок к девчатам. Ну, какой-то парень и приревновал его. Результаты, как говорится, налицо.
— А что же случилось, доктор? Не томите!
— Что случилось? Вода кончилась… То есть вода не кончилась, а трубы лопнули, и насос отказал. Знал, что так будет. Сколько заявок за последние месяцы написал…
— Обещают?
— Года через два. А как мне ждать? Как я со всей этой оравой справлюсь? Триста здоро… то есть больных! Двух терапевтов толкачами послал! Сам в завхоза превратился! Да, среди этих трехсот нашел человека, который имеет прямое отношение к трубам. Пока он пил «Борзан», говорил, что поможет. А теперь опять несознательным стал. Заявляет: «Я на отдыхе, и делами мне заниматься сейчас не положено». А он, по-моему, всю жизнь на отдыхе и делами не занимается. Ах, если бы мне опять пустить воду! Вот вы журналист, может, достанете мне эти чертовы трубы?
Милый доктор, где ты и где твоя вода? Или все это мне только пригрезилось?