Мы с другом стояли на площади под фонарем, дожидаясь своих дам, а дамы запаздывали. Мороз был градусов сто. Рядом стояла очередь. Они дожидались такси, эти люди.
Справа был Большой театр, за спиной — Малый. Такси ехали мимо.
— Обед!
— Заказной!
— Шабаш!
— На Ваганьковское никого? Ха-хо-хо-ррр!
— В Шереметьево! Червонец сверху!
Текли по морозу фрегаты под зеленым пиратским флагом в шашечную клетку. Наши подруги запаздывали.
В очереди на такси первым не выдержало лицо духовное: человек с рясой из-под драпового макси-пальто и в галошах. Он бросился под черную «Волгу» с желтыми фонарями. Завизжали тормоза. Расширились зрачки у Островского на чугунном кресле перед Малым.
— Вам куда? — спросила глазастая «Волга».
— К Елоховской…
— Садись.
Кормовые огни осветили очередь кровавым рубиновым огнем.
Очень легко одетых молодых людей — он и она, явно не венчаны — поступок духовного лица вдохновил. Они легли под машину с надписью «Связь».
— У меня «пикап», — сказала «Связью. — Полезете?
— Еще бы! — Невенчанные исчезли в чреве «пикапа» среди вечерней корреспонденции.
Одинокий интеллигент, писатель, человек аскетической жизни, уехал на автомобиле с надписью «Мясо».
Женщину с цыганскими глазами унес в ночь спецтранспорт «Живая рыба».
Наших дам, пардон, все не было.
Подошла «Скорая». Туда поместилась веселая компания с гитарой и откупоренной водкой.
— Трогай, милай! — булькнул забубенный голос…
Рассасывалась очередь. Осталась одна гоп-компания и приезжий, с порядками вовсе не знакомый. Он пригорюнился на чемоданчике.
Гоп-компании ждать надоело. Свистнул их заводила тугим ременным свистом, и умчались они на знаменитых конях с фронтона Большого театра.
Оскудел архитектурный ансамбль.
Подошла машина. «Пикапчик», весь разрисованный розанами и пузанчиками-ангелочками. Распахнулись дверцы его кузовочка, разорвав славянскую вязь надписи «ПИРОЖНЫЕ ПИРОЖКИ», и с противней, выложенных обливными эклерами, выпорхнули к нам наши дамы, сияя улыбками.
Теплее стало на земле, теплее стало на площади: справа Большой театр, за спиной — Малый. А рядом, застыв от мороза, дремал на чемоданчике приезжий, с порядками вовсе не знакомый. Ему снились фрегаты под зеленым пиратским флагом в шашечную клеточку…
Петров шел по улице и вдруг услышал телефонный звонок. Он остановился — сигнал раздавался из автомата. Петров зашел в будку и снял трубку.
— Петров?
— Да…
— Ты что, спишь?
— Нет. Я шел мимо и услышал звонок.
— Где ты шел мимо и почему не на рабочем месте?
— У меня обеденный перерыв, и я прогуливаюсь.
— Кто тебя научил в конце месяца прогуливаться?
— Никто. Просто вышел развеяться.
— Перекрытия пятого этажа завезли?
— Нет.