Знают нашего соседаВсе ребята со двора.Он им даже до обедаГоворит, что спать пора.Он на всех глядит сердито,Все не нравится ему:— Почему окно открыто?Мы в Москве, а не в Крыму.На минутку дверь откроешь,Говорит он, что сквозняк.Наш сосед Иван ПетровичВидит все всегда не так.Вот сегодня день хороший,Тучки в небе ни одной,Он ворчит: «Надень калоши:Будет дождик проливной».Я поправился за лето,Я прибавил пять кило,Я и сам заметил это:Бегать стало тяжело.— Ах ты, мишка косолапый, —Мне сказали мама с папой, —Ты прибавил целый пуд!— Нет, — сказал Иван Петрович, —Ваш ребенок очень худ.Мы давно твердили маме:Книжный шкап купить пора:На столах и под столамиКнижек целая гора.У стены, с диваном рядом,Новый шкап стоит теперь.Нам его прислали на домИ с трудом втащили в дверь.Так обрадовался папа:Стенки крепкие у шкапа,Он отделан под орех.Вдруг пришел Иван Петрович,Как всегда, расстроил всех.Он сказал, что все не так,Что со шкапа слезет лак,Что совсем он не хорош.Что цена такому — грош,Что пойдет он на дроваЧерез месяц или два!Есть щенок у нас в квартире,Спит он возле сундука.Нет, пожалуй, в целом миреДобродушнее щенка.Он не пьет еще из блюдца.В коридоре все смеются:Соску я ему несу.— Нет, — кричит Иван Петрович, —Цепь нужна такому псу.Вот однажды все ребятаПодошли к нему гурьбой,Подошли к нему ребятаИ спросили: — Что с тобой?Почему ты видишь тучиДаже в солнечные дни?!Ты очки протри получше,Может, грязные они?Может, кто-нибудь назлоДал неверное стекло?— Прочь, — сказал Иван Петрович, —Вас сейчас я проучу!Я, — сказал Иван Петрович, —Вижу то, что я хочу.Отошли подальше дети:— Вот сосед какой чудак!Очень плохо жить на свете,Если видеть все не так.№ 9, 1939 г.<p><strong>Евгений Бермонт</strong></p><p>ЗАЯЧЬЯ ДУША</p>Даже когда Михаил Михайлович Ранев укладывается наконец в постель, мысли, как черные мухи, всю ночь не дают ему покоя.
Действительно, разве за всем уследишь? Вот, скажем, недавно задели одного крупного товарища, которого лучше было не задевать. А вчера, наоборот, недозадели другого крупного товарища, которого именно сейчас выгодно задеть.
Трудно приходится заячьей душе, если она выбрала себе совсем неподходящую оболочку — редактора некоего печатного органа. Бедный, бедный заяц: ему ведь нужно ходить по тропинке тигров!
И вот по длинному редакционному коридору с круглыми пароходными люками мчится курьер:
— Гвоздикова к Михал Михалычу!
Театральный рецензент вяло плетется в кабинет. Ему заранее кисло: он знает, что предел критических дерзаний редактора — это театр Планетария или джаз, играющий в фойе кино «Чары».
Михаил Михайлович, склонив затылок, медленно читал:
— «…к сожалению, замечательная пьеса Шекспира не нашла достойного сценического истолкования. Режиссер Концупский очень плохо справился со своей задачей…»
Редактор остановился:
— Позвольте, позвольте, Гвоздиков, ведь этот Концупский — орденоносец?
— Да. Орденоносец. И заслуженный деятель искусств.
Михаил Михайлович от неудовольствия даже заикнулся:
— Сколько раз я вас просил в рецензиях не пропускать званий… Я же должен… ну… ориентироваться…
И, старательно вписав все титулы, Ранев перечел:
— «…к сожалению, замечательная пьеса Шекспира не нашла достойного сценического истолкования. Заслуженный деятель искусств, орденоносец Концупский очень плохо справился…» Гм-гм… Что же это у вас получается, Гвоздиков?
Рецензент уныло молчал.
