После ритуала жертвоприношения на подиум перед собравшимися воинами вышел сам доблестный Бальдемар, чтобы подбодрить их и настроить на битву. Он уже мог ходить, правда, с трудом, сильно хромая и опираясь на дубовый посох. Только сейчас он, наконец, объявил им о великом чуде, которое вскоре произойдет на небосклоне. Бальдемар опасался, что если бы его воины узнали об этом заранее, среди них мог бы найтись предатель, который сумел бы известить Видо.
— Когда вы увидите это великое чудо, не пугайтесь, — сказал он людям, — все Священные Жрицы единогласно утверждают, что Волк придет помочь нам. Его появление будет предвещать несчастье только предателю и всем тем, кто укрывается в его логове.
Затем он сообщил воинам о хитроумных ловушках из рвов и ям с острыми кольями.
— Продвигайтесь медленно, осторожно следуя за теми, кто идет впереди вас, и капканы не причинят вам никакого вреда. Боги презирают римское хитроумие и коварство. Оно не поможет врагу.
Чтобы раствориться во мраке, воины надели шкуры животных, имеющих темный окрас, и вымазали руки и лица сажей. Оставшиеся незакрашенными белые круги вокруг глаз придавали им вид демонов с совиными глазами. Затем Бальдемар взял в руки штандарт, и навстречу ему вышло одно из чернокожих совиноглазых существ, — воин с гордой осанкой, стройной фигурой и чистым негромким голосом. И только по этому голосу окружающие узнали в воине Ауриану. Бальдемар вложил в ее левую руку штандарт хаттского войска, что символизировало передачу присущего старому вождю воинского счастья новому предводителю.
Это событие вызвало воодушевление в рядах воинов, послышались приглушенные возгласы: «Дочь Ясеня! Дочь Ясеня!» Отец обнял дочь, и внешне это объятие выглядело церемонным и официальным; но сама Ауриана в полной мере ощутила страстную надежду Бальдемара на победу и его горячую любовь.
Воины спускались на равнину строем по два человека. Первыми шли ближайшие соратники Бальдемара, за ними простые хаттские воины, а замыкали строй союзники хаттов, представители соседних племен. Все были одинаково вооружены — каждый имел два копья местного образца и висящий на спине плетеный щит. Исключение составляли — Ауриана, щитом для которой служил войсковой штандарт, и ближайшие соратники Бальдемара, вооруженные железными мечами. Спустившись в долину, воины рассыпались широким полукругом и залегли в густых, освещенных яркой луной зарослях осоки на подступах к крепости Видо. Затем они осторожно двинулись ползком, припадая к земле, по влажной, сильно пахнущей траве, избегая северо-восточного подветренного направления из-за боязни, что их присутствие выдаст неприятелю свежий ночной ветерок. Подобравшись к полосе, выкошенной людьми Видо вблизи валов крепости, воины остановились и замерли.
Ауриана заметила, что вжимается в землю, как будто старается слиться с ней, стать совсем незаметной. На всю жизнь у нее сохранится воспоминание о чистом свежем запахе осоки, смешанным с ощущением горечи и страха в предчувствии надвигающихся событий. Ей казалось, что штандарт — это живое могущественное существо, а в провалах черепа, где когда-то обитал дух дикой кошки, полыхает сейчас холодное черное пламя.
Когда ветер немного утих, они услышали смех, доносящийся из лагеря Видо. Ауриана хорошо понимала, что он вовсе не свидетельствует о потере бдительности противника. Что же касается римлян, то те вообще всегда были начеку и даже не притрагивались ни к вину, ни к меду, когда неприятель находился в непосредственной близости, и существовала хотя бы малейшая опасность быть застигнутыми врасплох.
Внезапно она услышала сердитый голос Зигвульфа, который прошептал проклятье, и вопросительно взглянула в его сторону. Что случилось? Укус змеи? Или, может быть, на него напали полчища ядовитых муравьев? Она разглядела в траве край его плетеного щита, и собралась уже подползти поближе, но он знаком показал ей, что все в порядке.
