Ауриана закрыла глаза. Ее охватило приподнятое настроение от ощущения того, что ее несли на руках. Она чувствовала силу, не свою, но и не враждебную, угрожающую смертью. С этой силой не было необходимости бороться. Открыв глаза, она обнаружила, что находится в помещении с низкими потолками. Это создавало иллюзию полной безопасности от чьих-либо посягательств и домоганий. Все стены были увешаны гобеленами различных оттенков красного цвета. Помимо этого в одну из стен была уложена плитка из полированного лунного камня, в которых отразились фигуры Марка Юлиана и Аурианы, когда он проносил ее под висячими светильниками. Маленькие язычки пламени плясали в позолоченных рамах зеркал и картин, отчего рябило в глазах как при мираже. Марк Юлиан опустил ее на что-то мягкое. Ауриана догадалась, что это была постель, хотя ее уровень был гораздо выше уровня других спальных кушеток, которые ей доводилось видеть. Постель находилась в нише, куда вел вход арочной формы. Благодаря этому опочивальня казалась обособленной от остального пространства. Ауриана буквально утонула в пышной, набитой шерстью перине. Она продолжала держаться за Марка Юлиана, который лег рядом с ней. Откуда-то доносился вселявший бодрость и оптимизм звук журчащей воды, напоминавший о первозданной природе.
Они представляли друг для друга тайну, которую им предстояло открыть одновременно. Ауриана осыпала его лицо и шею страстными поцелуями. Затем, подстрекаемая жаждой его тела, стала срывать с него тунику. Не находя застежек, она разрывала упрямившуюся ткань руками. Внезапно оголившиеся плечи и грудь Марка Юлиана, по-своему красивые, привлекли к себе ее взгляд. Она вбирала в себя гладкую, блестящую кожу и твердые мускулы, рельефно выделявшиеся под ней. Ауриану охватило неудержимое желание ощутить все это своим телом. Не в силах сдерживаться, она бросилась на Марка Юлиана и, лаская его грудь одной рукой, другой рукой стала искать его заветную плоть. Когда ей это удалось, она схватила его обеими руками и попыталась вонзить в свои пылавшие огнем чресла, предвкушая наслаждение, которое ей пришлось ждать несколько лет. Но случилось неожиданное.
Марк негромко засмеялся и, взяв ее за руки, поцеловал их, поднеся к своим губам. Ауриана удивилась и встревожилась: неужели она опять сделала что-то не так?
— Медленнее! — сказал Марк Юлиан, продолжая смеяться. — Ведь ты сейчас не на арене, где надо спешить, чтобы опередить смерть.
Он бережно уложил ее на ложе, восхищаясь красотой ее лица, выражавшего ничем не испачканную страсть. В ее глазах играли озорные огоньки, которые означали, что она хочет подзадорить его, поиграть с ним. Но их уже затягивала пелена чувств.
— Между ареной и постелью есть существенная разница! — продолжал Марк Юлиан, лаская ее лицо.
— Какая? — изобразив полное неведение, спросила Ауриана и насмешливо изогнула брови.
— То, что происходит на арене, кончается быстро, а то, чем занимаются в постели, должно продолжаться как можно дольше.
Ауриана ущипнула губами руку, которая ласкала ее щеку. Бережно и тщательно, словно снимая кожу с персика, Марк стянул с нее тунику, постепенно обнажая ее грудь и живот. Она встала на колени и сильно прижалась к нему, вдавив в него молочно-белые округлости своих грудей. Ощутив ими щекотание волнистых волос, покрывающих грудь Марка Юлиана, Ауриана глубоко вздохнула, почувствовав новый прилив желания. Они пробыли в таком положении довольно долго, словно стараясь увековечить этот момент. Их охватила волна восторга от того обстоятельства, что они пересекали последний рубеж, разделяющий их, и теперь ничто не мешало им физически наслаждаться друг другом.
