— Нет, это печально, а не смешно. Мне трудно поверить в то, что ты мучаешься из-за такой чепухи, — Марк взял ее руку и стал рассматривать с нарочитой серьезностью. — Возьмем к примеру эту руку. С моей точки зрения она совершенна. Почему? Потому что ее формы изящны. Но это не единственная причина. Она красива потому, что принадлежит тебе. И точно так же обстоит дело с остальными частями твоего тела. Я говорю это вполне серьезно.
— Ты говоришь это сейчас, а завтра скажешь другое.
— Я не могу в это поверить.
Марк Юлиан схватился за голову. Он не знал, каким еще способом можно было доказать ей подлинность своих чувств. Ауриана смотрела на него в тревоге и ждала. Ее глаза настороженно поблескивали в свете факела. Марку Юлиану было понятно, что она хочет услышать от него новые объяснения и заверения. И тогда он решил, что должен прекратить эти бессмысленные попытки, потому что подобные вещи доказать словами невозможно, даже если их хватает для того, чтобы заполнить тысячи манускриптов. Он мог лишь констатировать истину и ждать, пока она поймет ее чувствами, но не разумом. Этот процесс был схож с усвоением организмом лекарства и требовал времени. Марк Юлиан подумал, что это время очень быстро иссякает. А на самом деле его буквально сжигало желание овладеть ей этой ночью. Ее близость сводила с ума. Все ее черты возбуждали его. Правильный, чуть припухлый женственный рот, огромные, прозрачные глаза, полные тоски, манера хмурить брови, размышляя над его словами, привычка зябко перебирать плечами, опасаясь сказать какую-нибудь глупость, многообещающая округлость ее полных грудей, обтянутых туникой. Сколько же еще придется переносить эту пытку?
Затянувшееся молчание становилось все более неловким для обоих. Тогда Ауриана взяла инициативу на себя и стала задавать Марку Юлиану простые житейские вопросы о его жизни. Между тем незаметно для него, словно тень солнечных часов, она придвигалась к нему все ближе и ближе. Марк Юлиан сидел очень тихо, стараясь не шелохнуться, словно он приручал дикую белку, которая приближалась пугливо и настороженно, готовая в любую секунду убежать прочь. Казалось, прошла вечность, прежде чем он почувствовал на своей щеке ее теплое дыхание, а вслед за этим она быстро зарылась лицом в его тунику и затихла. Марк осторожно обнял ее за плечи, стараясь делать это как можно естественнее, и на этот раз она осталась в его объятиях. Он подумал, что это шаг к победе. Однако доверие, оказанное ему, было слишком хрупко и ненадежно, его можно лишиться, сказав одно-единственное неверное слово.
Он нежно погладил ее голову, понимая, что сейчас она нуждается в спокойствии, а не в физической близости. Необходимо было выжидать. Если бы он овладел Аурианой сейчас, испуганной и дрожащей, это бы не имело ничего общего с актом истинной любви. Этот миг наслаждения достался бы ему ценой безвозвратной потери Аурианы. Затем он вспомнил о Домициане, партнерами которого были пленницы и наложницы, о молодых патрициях, проводивших все свое время в театрах и термах. Добившись удовлетворения своей похоти, все они воображали себя победителями, которые вторглись и покорили мятежную провинцию. «Нет, — подумал Марк Юлиан с отвращением, — если уж я хочу вызвать в ней желание, то должен действовать не так, как все эти сладострастные и себялюбивые негодяи».
Взгляд Аурианы упал на вазу с фруктами.
— Что это такое? Фрукты или камни?
Ее голос шел теперь откуда-то из глубины и приобрел мягкий, бархатистый оттенок. Это означало, что настроение Аурианы начало меняться в лучшую сторону.
— Это гранаты, — ответил Марк Юлиан и, отрезав от плода ломтик в форме луны, поднес его ко рту Аурианы. — Их еще называют каменными яблоками. В старину полагали, будто они приносят бессмертие. Ешь семена, а не мякоть.
Ауриана подозрительно уставилась на гранат, а затем чуть-чуть дотронулась до него кончиком языка. Ощущение оказалось приятным, и она откусила небольшой кусочек.
— О, ты укусила меня за палец. Не волнуйся, ничего страшного не произошло, — улыбнулся Марк Юлиан.
