Обращения в милицию и прокуратуру остались без ответа, а потому Марочкина наглела с каждым днем. Она снова появилась 10-го июля на пятом этаже вместе с участковым милиционером и снова потребовала открыть дверь, угрожая взломать ее.
На исходе третьей недели Виктор Иванович, предварительно связавшись с Крючковым и получив его согласие, был вынужден открыть дверь. Едва дверь открылась, как сразу же ворвались штурмовики. Отшвырнув Алексеева, они начали громить помещение. Бегая от комнаты к комнате, они взламывали замки, выбрасывая имущество РПК и арендатора Павлова.
Перед тем, как открыть дверь, Алексеев и Крючков успели позвонить нашим товарищам, и вскоре у штаба стали собираться члены РПК. Видя, что люди прибывают и прибывают и готовы противостоять разбою, нападавшие умерили пыл.
Очень скоро выяснилось, что не зря вчерашняя комендантша действовала так нахраписто, нагло и цинично. За ней стоял некто А. Зеленский, в недавнем прошлом полковник ФСБ, а теперь генеральный директор фирмы «Щит». Этим щитом с помощью своих подельников злобный власовец громил штаб коммунистов, т. е. РПК. Его полицаи до того вошли в раж, что одному из них стало плохо, и члены РПК, среди которых находился врач, оказали ему помощь.
За «геройские» подвиги руководство КПРФ определило А. Зеленского статусом депутата от Саратовской области, о чем поведала «Независимая газета» 5-го августа 1998 года. К сожалению, зюгановы, называя себя коммунистами, не в первый раз доходят «до степеней известных».
Три недели длилась осада штаба РКП. Бои местного значения шли днем и ночью, но крепость РКП не сдавалась врагу, несмотря на то, что в итоге он ворвался туда. За это время Крючков вместе с товарищами сумел найти временный «запасной аэродром».
Все эти нелегкие недели, защищая наши рубежи, в штабе бессменно находился Виктор Иванович Алексеев, один из умнейших людей РПК, прекрасно образованный и глубоко мыслящий. Никто лучше него не мог сделать газету, оформить листовку и любой другой материал.
Сколько интересных листовок мы выпустили вместе с ним, оформив их на грани хулиганства. А потом хохотали до упаду, взирая на свое творчество. Я начала печататься в «Мысли» и всегда все мои статьи проходили через его руки. Не раз и не два я получала нагоняй, когда ему что-то не нравилось. Приятным такое не назовешь, но, в конце концов, я соглашалась с ним, и каждый раз это шло на пользу дела.
В течение всей осады он не только противостоял врагу, но и умудрился наладить связь
с регионами, поставив людей в известность о случившемся, а также поддерживал контакт с Крючковым, информируя его о положении вещей. И тем самым давал ему возможность предпринять какие-то действия. В результате РПК не сдалась, не бежала с поля боя, а организованно отступила на заранее подготовленные позиции, хотя времени было не так много.
Днем и ночью он испытывал психические атаки со стороны рыночной хищницы вкупе с полковником-власовцем, которые ломились в дверь и угрожали расправой, обещая выбросить его в окно пятого этажа. Какую же силу воли надо было иметь, чтобы не сломиться и не сдать нашу крепость врагу! Только благодаря Алексееву с большим трудом, но продолжала выходить «Мысль», отправлялась и принималась информация в штаб и обратно, хотя штаб РПК действовал с гарнизоном в составе всего лишь одного человека.
Трудно это все выдержать, но в РПК всегда имелись люди, умеющие отыскать выход из любого сложного и даже сверхсложного положения. С помощью очень хитрого способа связь с Алексеевым поддерживали Н. Глаголева и В. Пирогов. Регулярно он передавал им все, что получал из внешнего мира, и принимал не только документы, но и еду, вкусную и даже горячую. Регулярно он выпускал «Мысль», несмотря на осаду.
Эх вы, «демократы»! Какие же вы тупоголовые! Обвели вас крючковцы не вокруг пальца, а вокруг спички! Пока вы осаждали пятый этаж, штаб-то РПК действовал! Никто, кроме Крючкова, Алексеева, Глаголевой и Пирогова о хитром способе не знал. И только потом, когда все стало известно, мы вместе дружно смеялись. Но если бы власовцы тогда догадались, ни Глаголевой, ни Пирогову мало бы не показалось.
Шмидт Герберт Эрнестович, сын немецких коммунистов-антифашистов, спасшихся в Советском Союзе от преследования гитлеровцев в 30-е годы, он был и верным сыном своей второй Родине – Союзу Советских Социалистических Республик. Как огромное личное горе воспринял он наступление контрреволюции в СССР. С 1991 года включился в борьбу за возрождение страны, за ее поворот к социализму. Вступил в Российскую партию коммунистов – РПК.
Талантливый архитектор и художник, он отдавал много времени изготовлению плакатов, транспарантов для партии, комсомола и движения «В защиту детства». Его руками оформлялись партийные мероприятия не только в Москве, но и в других регионах страны. Коммунисты РКП, а затем объединенной партии выходили под знаменами, изготовленными Гербертом Эрнестовичем.
