– Ты прав, маловата она была водить группы. Их водил ее отец. Шут его знает, родной он или нет. Крив, слышал о нем?
Килан кивнул. О Криве он слышал, тот долгое время считался лучшим сталкером, водил группы долго и успешно. Вот только с контрабандистами принципиально не работал, поэтому Килан знал о нем только из рассказов других людей.
– Ну так вот, он умер год назад. С тех пор она группы и водит. А до того лет пять ходила с отцом, училась. Так что она сейчас лучшая, договорись с ней, не пожалеешь.
Имдас задумался.
– И что за экспедиция погнала тебя самого в Пустошь, хотелось бы знать.
– Серьезный заказ очень серьезного человека. – Килан прожевал дольку и выплюнул косточку апельсина. – Другому бы не сказал, пока контракт не выполним в полном объеме. Но тебе скажу. Вдруг передумаешь и сходишь со мной? Мне заказали найти меч долбаного Амера Убийцы Богов…
Имдас снова закашлялся, на этот раз кровью. Килан улыбнулся, нечасто ему удавалось удивить старого и опытного сталкера.
Снег падал на улицы Капитула. Один задумчиво смотрел на город, построенный по его приказу, по его планам, по его воле. Пока все шло хорошо. Академия развивалась в нужном направлении. Появлялось все больше талантливых и умных молодых людей, чьи вопросы иногда ставили в тупик даже его самого. Впрочем, самых любопытных и жадных до знаний он отстранял. Неизвестно как, но Семя Хаоса проявилось в этом мире. Он думал, что Семя принадлежит только ему, но нет. Появились первые люди, принявшие Семя. Тут их назвали магами, хотя в Семени нет магии. Только сила и энергия. Впрочем, он не спорил с людьми, маги так маги.
Просто теперь нужно быть осторожнее. Если до этого он думал, что необходимо подстегивать любопытство этих людей всеми силами, делиться всеми знаниями, то теперь он сомневался. Перед глазами стояли картины прошлого. Мир, утонувший в огне и разрушении. Разломы в земной коре и фонтаны магмы. Пожирающая все темнота. Это было чудовищно. Если он не будет осторожным, то этот мир ждет та же судьба.
Теперь его задача стала сложнее – развить разум людей Империи, но не дать им слишком много опасного. И не давать самым отчаянным ставить свои эксперименты, ведь любой из них может уничтожить мир. Впрочем, он поощрял эксперименты с самим Семенем Хаоса. Казалось, это полезно, ведь чем больше ты знаешь о Семени, тем больше сил оно дает тебе. Рано или поздно им пригодятся все знания о Семени, какие они только смогут добыть. Иначе все будет напрасно.
Возможно, все и так напрасно. Он так желал, чтобы этот мир был последним, но, видимо, не получится. Остается надеяться, что кто-то из учеников его академии окажется удачливее, чем он. Один уже понял, что Семя дает бессмертие. Сначала он боялся, что времени ему не хватит, но заметив, что за первые двадцать лет тут он не постарел, понял, что о времени можно не переживать. Любой, кто освоил Семя на достаточно высоком уровне, будто бы замирал. Его возраст и внешний вид не изменялся, яды переставали действовать. Это было приятно. Пока что люди, принявшие Семя, не достигли нужного уровня. Но рано или поздно появятся те, кто шагнут дальше. Те, кто тоже станут бессмертными. Он боялся и ждал этого момента одновременно. Ждал, так как он больше не будет столь одинок. Боялся, так как они узнают, что он не бог и не имеет с богами ничего общего. Один сильно сомневался, что где-то эти боги вообще есть. Если принявшие Семя расскажут об этом всем… Необходимо усилить позиции своей церкви, создать более правильные и совершенные догмы.
Для него это была сложная задача, ведь он не был религиозным человеком. Он всегда был ученым, а у них другой склад ума. Он пытался выстроить догмы, объясняющие все законы мироздания, какие знал сам, но они оказались слишком сложны для людей. Он разочаровался, но тут неожиданно люди сами организовали церковь со своими догмами. Ему осталось лишь немного направлять их. Да, они сочинили про него неожиданную чушь, но если это помогало ему контролировать общество, то и пусть.
С обществом были проблемы. Может быть, он слишком активно менял его, но чувствовалась все большая социальная напряженность. Поначалу это не бросалось в глаза, пока Империя росла. Теперь она упирается на севере в горы Аммел, на востоке в огромный лес, названный без особой фантазии Восточным, а на западе в Великую степь. Расширение Империи давало людям общую цель и общих врагов. Вот только после окончания расширения все больше стало появляться недовольных, уже было несколько бунтов. Это печалило Одина. А еще печалило то, что он все меньше и меньше понимал людей.
Еще немного, и он совсем перестанет понимать их.
