Не все отдыхали после тяжелого дня. Вадим, получив от меня стопку бумаги, лежал на телеге, подвесив над собой светящийся шарик и что-то ожесточенно считал. Я не вникал в суть, но по его рассказам, ему надо было посчитать размеры каких-то геометрических фигур. Я ему искренне сочувствовал. Без компьютера, калькулятора, даже без логарифмической линейки и обыкновенных счет. Это не шестом махать направо и налево. Правда и шест - тоже дело не простое.
Меня научил с ним обращаться старый Шунь, который жил в нашем дворе. Никто из моих друзей не знал, откуда у нас появился этот старый китаец. Сколько себя помню, они с внучкой всегда жили над нами, на третьем этаже. Тогда, в конце 80-х в стране прокатился бум на восточные единоборства. Спортивные секции каратэ-до, ушу и прочих тейквондо открывались как грибы после дождя. Многие, да что там, почти все мои знакомые пацаны занимались то здесь, то там, а вечерами во дворах спорили, кто из них круче. Иногда и до драки доходило. А я, вместо того, чтобы бегать с ними по секциям единоборств, занимался прыжками с парашютом и ухаживал за внучкой старого Шуня. Девочку звали Линой, она училась в одной школе со мной, в параллельном классе.
Не знаю, что ей во мне нравилось. Она же меня поражала своей аккуратностью. Все в ней было такое маленькое, правильное и ладное. Мы всерьез дружили с седьмого класса. И с седьмого класса я начал драться за нее.
В меня как бес вселился. До этого я был обычным мальчишкой хорошистом при вполне интеллигентных родителях. А тогда меня как подменили. Нет, я не ревновал ее к каждому косому взгляду. Но когда ее обзывали "узкоглазой", я не мог пройти мимо. Как я тогда дрался! Редкая неделя проходила без боя. Порванная одежда, разбитые костяшки пальцев, бровь, нос, который с тех пор у меня так и не сросся, как ему положено. Но через три месяца ни один пацан в школе не смел назвать Лину как-то иначе, чем по имени или по фамилии. Тогда меня прозвали Бешеным Беркутом.
Однажды, уже учась в десятом классе, мы с Линой топали вечером домой из школы. Это было то самое время, когда все "крутые" мальчики мечтали о карьере рэкетира, а такие же "крутые" девочки хотели стать валютными проститутками. Вот мы и нарвались на подобную компанию, почему-то оказавшуюся в нашем дворе. Парней было тринадцать. Черт его знает, почему они к нам прикопались, от избытка крутизны, наверное. Эпическая была битва. Я отправил на больничную койку четверых. Сам потерял два зуба, получил сотрясение мозга, четыре сломанных ребра и перелом ключицы. Но Лина не пострадала!
После этого случая старик начал меня учить. Совсем не так, как учили на секциях каратэ. И много позже, уже в учебке войск дяди Васи я понял, что учил он меня так, как учат бойцов спецподразделений.
Эх, Лина, Лина... Она была моей первой, а я был первым у нее. Но, не сложилось. Уже в госпитале я узнал, что она вышла замуж. Получил я тогда письмо от старого Шуня, который просил за внучку прощения. Не вовремя это письмо пришло, может потому я так долго лечился - жить не хотелось. А когда после лечения я приехал домой, то старый китаец уже умер. И Лину я больше никогда не видел и ничего о ней не знаю.
Сегодня контингент был побогаче, народ вместо еды кидал Ире монетки. В Шар двигались, в основном, торговцы или зажиточные крестьяне. Девушка расчесала волосы, накрасилась и в свете костра выглядела настоящей нимфой. Слушатели, особенно мужики откровенно пожирали ее глазами. Мотивы становились веселее, кое-кто даже пустился в пляс.
Порывшись в мешке, я достал орех, купленный еще до бегства, в трактире. Слабая, но довольно приятная на вкус настойка на травах. Градусов двадцать.
-- Вадим, хочешь продегустировать местный напиток? - попытался я отвлечь Вадика.
-- Не, некогда, - отмахнулся он от меня, не отрываясь от расчетов.
-- Ну смотри, - пожал я плечами. Ира закончила очередную песню, и я протянул орех ей. Девушка не стала отказываться и сделала несколько глотков.
-- Вкусно.
Потом, под бренчание гитары я задремал. Что-то даже приснилось.
Проснулся я как-то вдруг, будто меня дернул кто-то. Концерт окончился, люди разошлись. Вадим все еще что-то считал на телеге. Терим и Динари, завернувшись в одеяло, лежали под ней. Иры рядом не было, лишь гитара стояла, прислоненная к телеге.
-- Вадик, где Ирка?
-- А? - Отвлекся он. - Понятия не имею. Только что была. Может в кустики пошла?
В груди зашевелилось нехорошее предчувствие. Поднявшись, я нацепил пояс с кинжалом, взял шест и двинулся к лесу, где местные беженцы устроили туалет. Потрескивали костры, оранжевая луна уже взошла, поэтому света вполне хватало. В основном, народ уже спал, завернувшись в одеяла и одежду.
