Домик ее, по сравнению с дворцами в центре, был небольшим, однако дал бы хорошую фору некоторым рублевским коттеджам. Основное здание имело два этажа и круглый купол крыши, а по углам находились четыре остроконечные башни. Своими геометрическими формами дом чем-то напоминал мечеть, однако обилие прозрачных стен и украшений придавали ему полную своеобразность. Вокруг раскинулся небольшой, но ухоженный сад, с клумбами и даже фонтаном. В целом, жилище Дианы оказалось очень уютным.
Возле ограды из часто стоящих, заостренных кованых прутьев двухметровой высоты бродили несколько бойцов в полной выкладке – кольчуги, шлемы и арбалеты. Как сказала Диана, это была местная спецура, группа «Марж» – подразделение спецназа, подчиняющееся лично премьеру, лорду Дингеру. Почти все они, по словам Вадима, были видящими – вне всякого сомнения, серьезные бойцы, и я мог только порадоваться, что сейчас они играли за нашу команду.
Рядом с калиткой экипаж встретил капитан (я специально вчера вечером выпытал у Дианы местные знаки различия). Мы уже знали друг друга в лицо, поэтому просто кивнули, и он нас запустил внутрь.
В доме не было большого штата прислуги, всего четыре человека – дворецкий, садовник, экономка, она же повариха, и девушка – служанка. Как рассказала мне ночью Диана, здесь это считалось почти неприличным, но ее образ жизни позволял ей плевать на столичные приличия.
– Хочу тебе откровенно признаться, – тихонько сказала она, когда после двухчасового сексуального марафона мы лежали на ее большущей кровати. – Моя репутация здесь весьма далека от безупречной. Тебя это не пугает?
– Мне на это глубоко начихать, детка, – ответил я ей, нежно проводя пальцем от ложбинки между ключицами до маленького круглого пупка. Шрамы от недавних ранений совсем побледнели, Вадим действительно оказался волшебником в самом хорошем смысле этого слова. – Я тебя люблю такую, какая ты есть. Со всеми твоими репутациями и недостатками.
– А как ты знаешь, что любишь? – Вдруг серьезно спросила она, и в ее черных зрачках отразилась искорка стоявшей на тумбочке свечи.
– Больше не представляю жизни без тебя, – совершенно искренне ответил я.
Мы подошли к стеклянной двери дома, которая немедленно отворилась. Дворецкий Гилон поприветствовал нас по-имперски. Глядя на него, я почему-то вспомнил Бэрримора из известного фильма. Сходство однозначно прослеживалось.
– Женщины уже приехали? – спросил я его по-эртазански.
– Да, ваша светлость, – ответил он с забавным акцентом. – У них сейчас парикмахеры, поэтому они сообщили, чтобы к обеду вы их не ждали. Прикажете подать немедленно?
Мы переглянулись с Вадимом. Есть хотелось зверски.
– Это было бы здорово, Гилон.
– Прошу вас в столовую, господа.
– Да вы с ума сошли, что ли? Меня же никто не поймет, я ж песни знаю только по-русски, – возмутилась я. Диана протягивала мне невесть как оказавшуюся здесь мою гитару.
– Это идеальное решение, Ириша, – ответила баронесса, положив инструмент рядом со мной. – На наших балах публика делится на несколько групп. Первая – те, кто танцуют. Это молодые мальчики и девочки, которые весь вечер проведут на танцполе. Они не могут приходить в одиночку, их должны сопровождать родители или родственники. Ну и ты хотя бы видела наши танцы?
Я покачала головой.
– Вот! Вторая группа – женатые мужчины и замужние женщины, которые придут туда развлекаться или решать важные вопросы. Они обязаны прийти в паре, причем не обязательно со своей супругой или супругом. Третья группа, к которой ты никак относиться не можешь, – одинокие мужчины. И четвертая – выступающие. – Диана мягко улыбнулась, присаживаясь рядом. – Никого не интересует, на каком языке ты поешь и что играешь. Главное, что у тебя в руках будет инструмент. Тогда тебе обязательно выделят нишу, где ты сядешь, сыграешь несколько песен, а в остальное время мы просто будем общаться.
Машинально я взяла инструмент в руки, проведя пальцами по струнам. Как и ожидалось, гитара была совершенно расстроена.
– Ты, конечно, можешь пойти с Андреем, а я найду себе кого-нибудь, – продолжила Диана, посмотрев на Беркута, который не мог оторвать от нее глаз.
Баронесса стала блондинкой, и ей, действительно, очень шла новая прическа. Впрочем, он и раньше на нее так же смотрел.
– Но тогда в вашей паре никто не будет знать имперского. Посвящать моего кавалера в наши дела нельзя, вот и получится, что мы будем ограничены в наших действиях и задачу не выполним.
– Так какая же наша задача? – спросила я, подкручивая колки. Внутренне я уже сдалась. Действительно, чего это со мной? Трудно мне пару песен спеть? Или я отказываюсь себе признаваться, что мне все-таки хотелось бы пойти на бал в паре с Андреем?
