Да.
Меня тут же выбросило в реальность и сдавило виски. Голова кружилась, я сел на пятую точку и закрыл глаза.
– Все в порядке? – напряженно спросил Беркут.
– Думаю, да, – пробормотал я. – Дай мне зеркало, пожалуйста.
В ладонь ткнулась Иркина пудреница. Медленно открыв глаза, я осмотрел себя астральным зрением. Все равно что-то желтое есть… Почистив свою голову, я активировал лечебную схему. Головокружение отступило, головная боль тоже почти улеглась.
– Готов? – спросил Андрей, укладываясь поудобнее.
– Готов, – пробормотал я, активируя еще одну компенсационную схему и хватая Беркута за уши. – Смотри на меня.
Я надавил. И ничего не произошло. Андрей яростно уставился мне в глаза, да так, что я почувствовал давление на меня.
– Андрюха, так не получится. Это ты на меня давишь, а не я. Расслабься! – В глазах Беркута мелькнуло замешательство, и в этот момент я повторил попытку. И теперь провалился без особых усилий.
Тут все было привычно. Квадратики, кубики, как у настоящего мужика. Закодировав интерфейс сочетанием «Беркут-кадабр», я с облегчением вывалился в реальный мир.
Когда привел себя в порядок, оба пациента тихонечко сопели в разных углах палатки. Убеждая себя, что все так и должно быть, я выполз на воздух, поставив сигналку-хлопушку на полог.
Огромный Лиск вставал из-за горизонта. Луна потеряла примерно треть, дело явно шло к новолунию. Некоторое время полюбовавшись звездами и успокоившись, я проверил целостность сторожевого периметра и двинулся к своему шатру. От костра осталась горка красных углей, рядом уже никого не было. Соседский лагерь тоже угомонился, лишь со стороны дороги доносились звуки флейты, крики и смех.
Достав рюкзак, я вытащил полотенце и зубную пасту, скинул одежду и, крякнув, вылил на себя ведро воды. Окончив гигиенические процедуры, натянул трусы и забрался в палатку.
– Я здесь, – послышался из дальнего угла тихий, но какой-то звенящий шепот Дины.
Стараясь не наступить ни на что важное, я пополз к ней. Под одеялом меня ждало горячее и абсолютно обнаженное девичье тело. Дина вся дрожала и, обняв меня, уткнулась сухими и горячими губами прямо в ухо.
– Пожалуйста, научи меня кричать от любви, – прошептала она. Я почувствовал, как у меня сносит крышу от нежности и желания…
Солнце еще не поднялось из-за стены, когда Лидик, тенью выскользнув с гостиничного двора, со всех ног понесся к воротам. Несмотря на вчерашние страшные события, произошедшие у него на глазах, он досидел на башне до самого вечера. После гибели Жука началась суматоха. Спустя некоторое время к воротам заявился сотник городской стражи в сопровождении какого-то типа из Тайной гвардии. Не сказать, чтоб в городе не случалось убийств, но такого наглого, днем, да еще и практически на глазах у стражи, мальчик не припоминал.
Лидик умел хранить тайны и не собирался рассказывать стражникам то, что видел. Какая ему с того выгода? А вот с видящего за информацию, пожалуй, можно будет кое-что попросить… И тогда он, Лидик, скоро станет сильным волшебником, знаменитым и богатым. И отец перестанет лезть к нему со своей арифметикой и глупостями, вроде гостиничных дел. Уж кем-кем, а становиться управляющим гостиницы мальчик не собирался. Конечно, он будет воином. Видящим!
Ворота еще не открыли. Кровавое пятно на месте гибели Жука вчера замыли и засыпали песком. На месте старой, так нелюбимой Лидиком тетки за лотком стояла молодая темноволосая девушка и раскладывала бирки по столу – это была Тина, племянница гостиничной распорядительницы. Сартина подружка и задавака. Когда-то Лидик умудрился засунуть ей и Сарте под юбку горячие колючки, растущие за портом, в прибрежной роще. Вспомнив реакцию девушек на его выходку, Лидик ухмыльнулся. Правда, потом ему тоже неслабо досталось, но это того стоило.
