К счастью или к сожалению (смотря с какой стороны на это взглянуть), я не смогла принять ее предложение. Глаза Миранды закатились. Она не устояла на коленях, упала на сиденье и снова пришла в бессознательное состояние. Я подтолкнула ее, устраивая поудобнее, насколько это было возможно во время движения, а потом развернулась и поехала обратно.
Время от времени Миранда стонала, дергала головой и бормотала что-то совсем невнятное. Я не завидовала похмелью, которое ожидало ее утром.
Наконец, фары осветили столбы забора, мимо которого мы проехали. Деревья стали более густыми, их ветви смыкались наверху, создавая длинную арку из листвы, которая накрывала собой большую часть дороги. В дневном свете все это имело весьма очаровательный вид. Ночью же даже свет полной луны не мог пробиться к земле.
Мы уже почти дома.
- Я не хотела это делать!
Я вздрогнула от внезапного вскрика Миранды, а когда поняла, что она сказала, мое сердце рухнуло в желудок.
Она дико задергалась, руки шарили по приборной панели, дыхание стало учащенным и сиплым.
- У меня не было выбора! Мне пришлось! Пришлось!
Я кинула на нее взгляд. Грудь Миранды резко вздымалась, казалось, она увидела призрака в своем отражении в окне пассажирской двери.
- Миранда, – мягко сказала я. – Ты в порядке?
Она повернулась ко мне.
- Я не плохая мать, правда, не плохая.
«Милостивый Боже!»
Я совсем забыла о Надежде. Где она оставила ребенка этим вечером?
Я тут же задала Миранде этот вопрос, но она, казалось, не слышала меня. Она издала какой-то странный звук и вновь бессознательно растеклась по сиденью.
Через пару минут фары Мустанга выхватили из темноты ржавую табличку «Продается» и погнутый дорожный указатель, что означало близость дома. Я свернула на пыльную проселочную дорогу и, опершись локтем о ручку двери, рассеяно дергала пальцами свою нижнюю губу, обдумывая слова Миранды.
Я только что слышала, как она признает свою вину? Означало ли это, что она убила отца своего ребенка? И что это за мать, которая бросает своего четырехлетнего малыша в новом доме на всю ночь, отправляясь напиваться в бар? У меня просто все зудело от необходимости поговорить с Джеем. Мне нужен был кто-то с мозгами, чтобы обдумать это новое открытие за меня.
Когда дорога стала гравийной, я повернула направо и припарковалась у крыльца Сестры. Я выключила двигатель, откинулась на сиденье и вздохнула. Миранда все еще была в коме.
Окна Сестры, прикрытые тяжелым туманом, поднявшимся с озера, были тусклыми и безжизненными. Неужели Надежда там совсем одна?
Я легонько толкнула Миранду, вызвав лишь пьяный стон, и вдруг поняла, что сейчас у меня другая проблема.
- Миранда, у тебя ключи при себе? Двери заперты?
Женщина лишь вздохнула и повернула голову в противоположную сторону. У нее не было при себе сумочки. Я подумала о том, чтобы обыскать ее карманы, но быстро отклонила эту идею. Не хотелось пользоваться тем, что она пьяна. Это не мой стиль.
Выбравшись из автомобиля, я поднялась на заднее крыльцо и надавила на ручку двери.
«Черт возьми!»
Я обошла дом и проверила переднюю дверь. Аналогично. Обе заперты.
Ужасно раздраженная, я пыталась даже открывать окна по дороге обратно к автомобилю, но тщетно. Пришлось вернуться в машину.
- Прости, дорогая, – сказала я своему бесчувственному пассажиру, – но придется кое-куда заскочить, прежде чем я смогу доставить тебя домой.
Я завела мотор и поехала обратно по дороге до развилки, где повернула налево. Остановившись у черного входа своего дома, я выключила двигатель, вышла и открыла пассажирскую дверь.
В хороший день в здоровом состоянии и после приличного завтрака, я могу выжать семьдесят килограмм. Легко. С отбитым коленом и ушибами, покрывающими почти каждый сантиметр тела, будет куда как непросто затащить пятидесятикилограммовую женщину на крыльцо. Конечно, я не собираюсь оставлять ее в автомобиле. Если ее стошнит на мой диван, я это легко переживу, но мне придется чертовски много заплатить за чистку, если она испортит кожаный салон моего Мустанга.
Я наклонилась и обхватила Миранду за талию, слегка дернула, чтобы ее голова упала вперед, и выпрямилась, закинув женщину на плечо.
Она стонала и хихикала, пока я поднималась по лестнице, преодолевая одну мучительную ступеньку за другой. Когда мы достигли вершины, я опустилась на колени и Миранда скатилась с моего плеча на крыльцо. Я прислонила ее к стене и занялась замком. Когда упрямая дверь наконец открылась, я распахнула ее и наполовину занесла, наполовину втащила Миранду через порог.
