– Не гей, – пояснила я Саулу, – а гой. Вот если бы обозвал геями – ты мог бы обижаться, но только в том случае, если б ни разу в жизни и не при каких обстоятельствах не бывал и не хотел побывать с мальчиками, а гой – это вообще что-то мутное и до сих пор никто не выяснил: то ли это просто форма обращения, то ли это про высокий статус.
Детина хлопал глазами и застыл с неприлично открытым ртом. Выручила лошадь. Она как-то очень по-собачьи отряхнулась и скинула ездуна на землю. Видимо, удар пятой точкой просветлил голову этого придурка, или он думал той самой точкой же, но он ожил, вытянул руку и пальцем указал на Саула.
– Ты нежить!
– Сам ты нежить, – обиделся Саул. – А я честный вампир!
– Упырь, – возвопило это недоразумение, – кровопивец! Люди, глядите, упырь! Бей его!
– Уважаемый, – подал голос Ервер, – а ты сейчас перед кем так стараешься?
– Ась? – вытаращился на говорящего кота этот болван.
– Ты кому сейчас орал? – решила я спасти ситуацию. – Кого звал? Кому глядеть предлагал?
– А-а-а, – он оглянулся назад, но там никого не было, лишь пара белок с любопытством наблюдала за ним с веток ближайших деревьев, – так это клич такой, богатырский! – нашелся он.
Тут от озера раздался глубокий бархатистый голос:
– Любуйтесь, господа маги: Иван-дурак в худшей ипостаси.
Мы обернулись и поздоровались с водяным, облокотившимся на крупный камень, торчавший из воды где-то в паре метров от берега.
– Мучение с ним одно: тупой, горластый и абсолютно бесполезный.
– А утопить? – спросил Ервер, глядевший всегда в корень проблемы.
– Ни в коем случае, – заволновался водяной. – Я после него водоем годами отчищать буду! Вот ежли хотите его топить – тащите в Гнилое болото. Судя по запаху – оттуда он к нам и явился.
– Не-а, – ввернул в разговор этот придурок. – Я из Высоких Ржищ.
– Там высоко ржут? – уточнил Саул.
– Не знаю, – парень громко поскреб давно немытые патлы, – но там моя деревня. И топить меня не надо. Я на подвиги поехал и наконец нашел: упырь, оборотень, нечисть водяная! И девицу захватили – наверняка царевна украдетая! Вот я вас всех сейчас убью, царевну освобожу и женюсь на ней. И будем мы жить долго и счастливо.
К концу этого феерического монолога Ервер уже выл от смеха, а Саул скрутился в комочек и пищал на одной ноте. Ржали они так. Даже от озера были слышны подозрительные звуки, в которых легко можно было распознать сдерживаемый смех.
– Кто царевна? – решила уточнить легенду я.
– Та ты и есть, – убежденно ответил он мне.
– Откуда украли?
– Так ты все забыла?! Вон оно как… Ироды, издевались над девицей?! Обрядили еще в срамное мужическое! Или она уже не девица?
Тут я поняла, что, кажется, осталась одна в поле боя. Вампиру было плохо, оборотень вел себя вообще неприлично, а водяной прослеживался только дорожкой пузырей над водой – ушел ржать на дно.
– Слышь, болезный, брал бы ты своего одра и ехал бы отсюда, пока мы тут добры, а ты здоров, – посоветовала я этому недоразумению.
– Какого бобра брать? – уставились на меня абсолютно голубые и совсем тупые глаза.
– Клячу свою седлай и уходи отсюда быстро, пока я еще добрая, – ведь дело же советовала человеку, правда!
– Значит уже не девица… – грустно протянул придурок.
Нет, я вот интересуюсь: и где логика, а? Я ему говорю, чтоб валил, а он мою давно потерянную девственность оплакивает. А эти, которые вроде как мужики, а еще и высшие маги, совсем в неадекват впали и только ржать способны.
– Вот в чем логика? Где связь, я тебя спрашиваю?!
– Ну, как же, – начал медленно рассуждать недогерой. – Вот была бы ты девицей и в полной памяти, то сейчас, когда я напугал злодеев, кинулась бы мне на шею, облобызала меня и клялась бы в вечной любви. А коли уже надругалась над твоим белым телом нечисть, то ты память всякую потеряла и теперь нет тебе дороги назад. Есть, правда, одно средство. Говорят, что поцелуй доброго молодца способен творить чудеса и даже избавляет от злого колдовства.
И после этих слов он вытаращился на меня, словно решая: стоит или не стоит меня целовать и будет ли результат. А Ервер свалился в озеро и сейчас, отфыркиваясь, пытался выползти на берег. Не особо успешно, но направление он, кажется, видел. Саул грыз березку не хуже все тех же бобров, прогресс был уже заметен.
Я поняла, что перспектива быть обцелованной этим пугалом чревата потерей съеденных шоколадок, не говоря уже о том, что я рисковала задохнуться еще до его подхода.
– Что, и девственность восстанавливается? – провыл Саул.
– Любое злое колдовство убирает поцелуй добра молодца или красной девицы, – убежденно ответил ему придурок.
– Я тебе последний раз предлагаю тихо исчезнуть отсюда. И я постараюсь сделать вид, что тебя тут и не было. Даже проветрится скоро… – разозлилась я.
– Придется целовать, – задумчиво протянул детина. – Хотя костлявая и чернявая, да и приличиям не обучена. Да и не девка уже… А вдруг уже понесла?! И что я буду делать, если она мне в подоле упыреныша принесет? Может не расколдовывать и поискать другую.
