Приходится отложить свои планы на вечер, ибо завтрак всё же ждёт, а работа так вообще поджидает, тем более что сегодня пятница, нужно основные дела в порту Малаги закончить. Еду вкалывать. Там всё то же: испанцы ловчат! Добиваюсь поездки на Гибралтар, два часа по трассе под неусыпную трескотню с виду добродушного Пепе. Всё его добродушие тут же закончилось, когда в Гибралтаре я добиваюсь переговоров с британцами и получаю текст их предварительного соглашения с Испанией. Англичане мне разъясняют всю политику и тактику новых правил, подсказывают, как лучше оформить свидетельства. Тет-а-тет с мистером Бёрчем в курительной комнате мне вообще раскрыл глаза на все нюансы испанского авизо. Назад Пепе что-то не трещал, а грустно посвистывал какую-то лирическую андалусийскую песенку. На прощание сказал, что в субботу можно в Тарифу и в Танжер сходить на пароме. В субботу? Завтра? Чёрт! Я думал, отдохну, спланирую всякое… Но сказал Пепе, что едем!
В отеле после ужина в ресторане, на котором моих фиников не было, хожу как неприкаянный, их ищу. Окна тёмные. Спрашиваю на ресепшен о гостях из 302 номера. Как уехали с утра, так и нет? Блин! У них экскурсия какая-то дальняя? О чём он думает! Беременным нельзя на автобусах раскатывать подолгу! Я завёлся и злой! Время одиннадцать вечера! Их нет! Пью в ресторане испанский коктейль из текилы со жгучим перцем! Ещё! Ещё! Даже температура поднимается, по-моему! Время двенадцать — а в 302 номере всё ещё никого! Я его увижу сегодня? Хожу по коридору, по комнате, вокруг бассейна. Персонал начинает на меня косо поглядывать. Уже почти в час ночи увидел из окна своей комнаты, как подъехал автомобиль и из него осторожно вышла Лара (я теперь знаю, как её зовут) и ещё более осторожно выполз Фил. Лара беременная, ясно. А Фил пьяный в дымину. Кто кого вёл до номера — непонятно. Вот ведь скотина пьяная, беременную жену так напрягает! А главное, меня напрягает, я измучился уже! Быстренько спускаюсь на третий этаж, подглядываю, но не сильно скрываясь. Фил идёт вслед за женой, делает руками «фонарики» и виляет бёдрами, при этом напевает избитую песню Энрике Иглесиаса:
— Bailamo-о-оs — ты-ды-ты-ды-ды-ды-ты-ты — Bailamо-о-os
Te quiero amor mio — Bailamo-о-оs…
Вдруг заметил меня, помахал мне рукой и послал мне воздушный поцелуй. Его жена рассерженно дёрнула парня, запихнула в комнату, не забыв сказать мне:
— Пэрдоне*…
Не прощу! На хрена мне его воздушный поцелуйчик! Мало того что он бегал от меня с утра, так и вечером одни издевательства! Ух! Я злой! Просто в ярости! Выпорол бы негодника (не в сексуальном смысле)! Я что, восемнадцатилетний пацан, чтобы дрочить в душе? Ну, финик, погоди!
* Perdоne — простите (исп)
Фил
С утра бегал от Алехандро. По-моему, он в ярости, вроде бы даже глаза кровью налились! Пусть хоть спермой нальются! Я смелый тореро! Не удастся меня на свой рог посадить! Даже если он русский выучит, серенаду под балконом споёт или на тот же балкон залезет. Не-а! Буду стойким!
Мы с Ларой едем на свадьбу. Сначала в дом к родителям Грацианы — нифига себе фазенда! Нифига себе Пашка невесту подцепил! Вопреки испанским обычаям родители невесты — Ана и Хосе — оплатили часть свадебных прибамбасов: цветы, салют и музыку. Всё остальное на Пашкиных плечах, вижу, нехило он раскрутился в Испании. Хотя ему его родители тоже помогли, мой дядя тоже бизнесмен. Но свадьба на двести человек! На хрена нужно такое «удовольствие»! Сначала мы знакомились с многочисленной роднёй, никого не запомнил! Потом мы поехали в храм на венчание. Всё необычно, как в кино! Невеста с длинной шторой с головы идёт между рядами под руку с папашей, Пабло с бутоньеркой в кармашке, набриолиненный, волнуется. Хм, как они окатоличились-то? Потом всей толпой поехали в загородный ресторан с огромной террасой на свежем воздухе под тентами. Грациана в начале праздника всем незамужним подружкам булавки приколола к платью вниз головкой. Типа, у кого булавка к концу вечера потеряется, та в течение года замуж выйдет. Я не выйду, мне не прикололи! Как и у нас, бросали букет, запускали голубей, участвовали во всяких непонятных конкурсах, правда, обошлось без стихотворных речей гостей. Приглашённые просто складывали в корзинку конвертики с деньгами — sobres. Пабло торжественно передал Грациане белую коробочку с тринадцатью золотыми монетками, как бы на «чёрный день», чтобы финансовое благополучие молодой пары не иссякало. Ещё мне понравилось, что уже во время горячих танцев друзья жениха потребовали криком его галстук. Грациана торжественно сняла его с Пабло и передала друзьям, те разрезали ножницами на кусочки, начался торг этими оборвышами. Ну, вымогательство денег для молодых! Как и у нас! Торт был офигенно большой, чтобы его разрезать принесли специальную шпагу! И молодожёны вместе его разрезали.
