Чёрт! Не только слова, мысли тоже материальны. Весь вечер, находясь в офисе и разбирая бумажки, договоры, декларации, судовые патенты, вспоминал об этом мальчике-финике, так я его стал называть. Пожалел, что не предложил подвезти, вдруг бы познакомились. Вдруг бы неожиданно обнаружил, что эта девушка ему не жена. Вдруг бы он на английском заговорил. Вдруг? Стоп! И что тогда? Не думать, не думать, не думать! У тебя работа. У тебя лживые испанские судовладельцы. Не проморгай подставы в их авизо! Не упусти изменения в свидетельствах по безопасности!
Если во время работы ещё получалось прогнать зловредные похотливые мыслишки, то к ночи в своём звёздном отеле Интер Континенталь совсем пришпилило. Выпил в баре много хереса, прогулялся вниз по улочке до Prado, смотреть картины не собирался. Тем более что там толпа — время после шести бесплатное, народ валит! Хотел хотя бы в церковь Херонимос зайти, понаслаждаться её холодом. Но не тут-то было!
Дошёл до церкви, вижу: из галереи выходит финик! Чёрт побери! Я, как мальчишка, прячусь за ближайшее дерево, выглядываю, слежу за ним. Финик Фил с бумажным пакетом наперевес, оглядываясь по сторонам, направился ровно к церкви, прямо в мою сторону. И мне, недоделанному Джеймсу Бонду, пришлось надеть на себя личину местного жителя с большими проблемами. Я, пользуясь тем, что Филу нужно по лесенкам ещё подняться, буквально подскочил к ближайшей скамейке и улёгся на неё лицом к спинке. А что? Может, у всех мадридских бомжей итальянские хлопковые костюмы!
Финик шествует мимо меня, и я остался незамеченным. Провожаю его тоскливым взглядом, ощупываю его фигуру, трогаю спину, касаюсь маленькой попки, провожу по длинным ногам — виртуально, разумеется. Гадство! Блядство! Невыносимо! Что за хрень! Четыре часа в самолёте, и я готов? Стоило ему скрыться в Херонимосе, как я вчистил в отель! Что же меня так разобрало на этого горячего финского парня? Не то что бы давно такого не было! Вообще такого не было никогда! В отеле надулся хереса и, неприлично икая, отправился спать.
Утром опять работа! С представителем партнёрского судоходства должны встретиться на Главной площади у Дома Хлеба. Именно с ним мы поедем в Малагу, Танжер, Барселону. Пепе опаздывает, как все испанцы! Меня это раздражает! Ем уже вторую порцию чуррос с мёдом. Слышу, орёт:
— Алехандро! Прости, что заставил ждать! Алехандро! Мне очень жаль!
Я поворачивался с намерением убить, хотя бы взглядом! Но не получилось… Блядь! Финик! Ты опять здесь! Ты что, меня преследуешь? У меня всё запело и заволновалось внутри, я даже испугался своей реакции! Обнимаюсь с Пепе, забыл, что раздражён на него, что-то говорю успокоительное, но смотрю на парня. А тот на меня! Испуган? Глаза округлил. Чего ты-то боишься, малыш? Растерян, удивлён, поражён. Он тоже понимает, что происходит что-то странное! Хе-хе… это он ещё вчера меня не заметил!
Пепе мне раскладывает всю программу действий моей ревизии. Сначала Малага, там проблем больше, туда лучше скоростным поездом. В Танжер на пароме. В Барселону на пару дней самолётом. Говорит, что гостиницы забронированы, бумаги с ActivTrades все готовы, наше судно в Малаге в порту дожидается с неисправными документами. Отъезжаем через три часа!
Киваю, киваю, да, да, сколько, куда потом, киваю… а сам на своего финика вылупился. У того, по-моему, аппетит пропал, размазывает шоколад по печеньке. Как только все инструкции мне были переданы, я понял, что пора отправляться в отель. Встаю и не могу не позволить себе самую малость: улыбнулся моему яблочку, подмигнул. Если бы было можно, то и воздушный поцелуй бы отправил. Но это был бы перебор! Вижу, он выдохнул (он не дышал всё это время?), улыбнулся мне в ответ. Покраснел!!! Так мы попрощались, наконец?
Всё, отпустило. По-деловому собираюсь в отеле. Пересматриваю все документы, звоню в Питер в фирму, требую выслать новые формы санитарных журналов и лицензий. Интересуюсь, прислали ли анализ логисты? Навожу страх на свой отдел, удостоверяюсь, что Тихонова уволили, вакансию заявили, то есть руковожу издалека. Звонит Нинель. Блин, трубку не брать, что ли? Опять начнёт ныть, что я её бросил, что за квартиру не плачено, что там такая-растакая сумочка в Furla продаётся, что подруганя в Юрмалу уезжает и она тоже хочет. При этом голосок делается противнейший, тоненький, типа детский. Это должно мне как-то нравиться? Давно уже раскусил её, меркантильную суку. И давно бросил! Без секса — месяц, и не умер ещё! А она делает вид, что не понимает. Ждёт, что я ей скажу в лицо, что ли: «Отвали от меня, ты меня бесишь»? Фигня какая-то. Ведь она не дура, прекрасно понимает, что всё кончено. Точно знаю, что вечерами сидит во «Фримансе», томно дует в длинную сигариллу, пьёт кофе (который ненавидит), сверкает ажурными чулками до трусов — ловит богатеньких мужичков, значит! Вот и лови, рыбачка! Трубку не беру.
