Встаю и медленно иду за ним сквозь весь вагон, сквозь соседний вагон и ещё через один. Где же он? Может, тут есть какой-нибудь вагон-ресторан? В конце третьего вагона в коридорчике через проход туалет. Открываю двери… и Алекс. Да, глаза карие. А ещё дерзкие, злые, колкие, едкие… Мы встряли через проход. Я влево, типа, проходите. И он туда же, давай иди! Я вправо, и он в эту же сторону. Пошатались так и ринулись одновременно друг к другу, протискиваясь через общие двери прохода. Сосна, он пахнет сосной! И тело его совсем рядом, и подбородок с ямочкой и губы мокрые прямо передо мной! И я уже протиснулся, и я уже потянулся к двери туалета, и сосновый запах уже ушёл в другой вагон… но вдруг он хватает меня за запястье и дёргает обратно в проход между вагонами. Дёргает на себя. Прижимает меня торсом к качающейся стенке, коленку свою между моих ног вставил. Смотрит внимательно в лицо, ведёт руками вдоль моих рук снизу до ключиц, направляется к шее, к затылку. Приближает свои губы… и я лихорадочно соображаю, как там по-испански «целуй уже», «останусь с тобой». Нет никаких фраз из разговорника! Только по-русски: ну, давай! Целуй, идиот!
И идиот понял по-русски! Ого! Умеет читать мои мысли! Целует! Коротко, поспешно, жёстко, жадно. Как взрыв! Как откровение! Рраз, и всё знаю о нём! Может, он тоже по-русски учил фразы? Но русский такой сложный! Мой кабальеро, мой сеньор помидор! Мне так мало его, так хочется большего! Поцелуй — это только капля! Я отвечаю ему, не стесняясь и не выкаблучиваясь. Потому что ждал этого! Но поцелуй был так короток! Он оторвал меня от себя и, не смотря мне в глаза, толкнул к туалету, а сам помчался в вагон.
Туалет оказался кстати. Нужно отдышаться, нужно умыться холодной водой, чтобы опухшие губы не выдавали моё желание. Дышу и умываюсь. Потом ещё стою в переходе другого вагона, где не пахнет так остро туалетом. Жаль, в скоростном поезде не открываются окна. Сейчас бы высунуться, как в нашей родной электричке, и заорать навстречу горячему рваному воздуху: «А-а-а-а-а!..» Так, чтобы сладковатый железный воздух выбил слёзы из глаз и поставил дыбом волосы.
Но надо возвращаться, а то Лара и Пашка ещё отправятся меня искать! В вагоне Алекса не было, на его месте лежал ноут и портфель. А в переходе напротив я увидел Алекса разговаривающим с его напарником — невысоким квадратным испанцем. Тот качал головой, что-то темпераментно втирал Алексу, звонил и обречённо как-то говорил в трубку. Я прошмыгнул на своё место и разрисовал интерьер местного туалета в красках для своей беременной сестры. Она в тубзик ходит каждые полчаса! За себя и за того парня!
Затеял разговор с Пашкой. Тот рассказывал о своей свадьбе, об идиотских обрядах, которые оказались необычайно схожи с нашей свадебной тупостью. Пел дифирамбы своему тестю, владельцу завода по изготовлению апельсинового сока. Выспрашивал про своих давних питерских друзей, так как я их немного знаю. Я оказался очень разговорчив и словоохотлив. Лариса, вернувшись, даже велела нам умолкнуть и спать, так как от нашей болтовни у неё тошнота. Мы героически умолкли.
Я вообще вёл себя героически. На Алехандро ни разу не повернулся. Горжусь собой! Правда, как только мы доехали до вокзала Малаги с каким-то женским именем, я стал озираться. Весь мой героический пыл испарился. Алехандро в вагоне уже не было. Удрал? И даже взглядом не попрощался? Я почувствовал, что меня продинамили… Настроение вновь херовое!
========== 3 часть ==========
Фил
На вокзале уныло плетусь за Пабло, который ведёт нас к остановке такси. Сейчас поедем в наш отель. В доме у Пабло и Грацианы уже толпа гостей. Мы решили, что поедем в отель. Не будем напрягать новых испанских родственников, заодно и ощутим прелести средиземноморского лета. Отель новый, «Los Naranjos» — типа «под апельсинами», рядом с пляжем.
Не успел Пашка замахнуться на такси, как к нам подкатывает фольксваген и оттуда выглядывает квадратный друг Алехандро. Он о чём-то говорит по-испански удивлённому Пашке, тот отвечает. Я несколько раз расслышал имя «Алехандро». Мы с Ларой только тупо переглядываемся, а я заглядываю внутрь, там ли он?
— Нас довезут до отеля! — заявляет нам Пашка.
— Как?
— Он сказал, что его патрон — тот, который к нам подходил, — будет жить в том же отеле. Сам он уехал в порт. И велел нас довезти, — растерянно сообщает Пашка.
— Он к нам подходил? Когда? — заорал я.
— Ты в туалет ушёл… — испуганно ответил Пашка
— А он?
— Он увидел буклетик из «Los Naranjos», подошёл и спросил, туда ли мы едем?
— Как спросил? — продолжаю орать я.
— Как-как? Голосом! Он не немой ведь! По-испански! Я понял…
— Спросил и всё?
— И всё…
— И сказал, что он будет жить там же?
— Да ничего он не сказал! Это нам сейчас Пепе сказал!
— А… в общем, ну-у-у… — у меня вдруг закончился голос, и дальше хриплю: — Нам нельзя в другой отель?
— Ты что? Из-за испанца этого?
— Н-н-нет… ладно, поехали…
