— Эй, мокрушник, — окликнул Чак, — а из чего у тебя фунтик, а?
Треф рванул к Дождичку, но тот не обратил на него ни малейшего внимания.
— Ты во что глистов напустил, гад?! — рявкнул Тофер.
— Во что надо, в то и напустил! — вызывающе ответил Ливень, поднимаясь с колен.
— Скотина, суродовал отчет!
— Ещё отпечатаешь.
— Там все подписи!
— Кристофер, — страдальчески поморщилась Джой, — да не вопи ты, в самом деле. У тебя все в компе осталось…
— А подписи?!
— Чьи? Зоринки и Герочки, вот проблема.
— Второго листа тоже нет!!
— Хватит уже орать! — возмутился Ливень, только что кончивший рвать на мелкие кусочки какую-то бумагу, и отправляя в кулек последний обрывок. — Разорался… Им есть надо?! Сам, небось, сейчас на обед отвалишь, а они загибайся, да?
Треф онемел.
—
— Правильно, — поддакнул Лисенок, — экология должна быть с кулаками.
— Тофер, — тут же подключился и Клык, — у солитёров стресс. Гадам кушать надо…
— Точно, — подхватил Юта, — они сейчас твой папирус потребят, и точно успокоятся — уж больно слог у тебя того, эпистолярный…
— Скоты, — с чувством сказал Треф.
— Остынь, — посоветовал ему Мика, — дел-то, на мильён трёшницу… Вот если бы он аксолотлям премию скормил…
— А кстати, — перебила Джой, — премия где?
Оперативно проведенное расследование показало, что конверты как в воду канули. После Трефова обыска это никого не удивило, зато сам он потерял остатки сочувствия.
— Скажите, страничку у него оторвали, — ворчал Аристид, по четвертому заходу перебирая бумаги на столе, — скажите, инкунабула какая…
— Из своего кармана выплатишь, — пообещал Клык зловеще.
Треф, стиснув зубы, яростно вызывал из памяти машины копию отчета. Я сочла долгом вмешаться:
— Так, на шканцах… Хватит с ума сходить, пошли уже обедать. Точно вам говорю — как вернемся, пиастры всплывут. Причем на самом видном месте.
— С чего бы, — фыркнул Юта.
— Таркская мудрость, — веско ответила Джой, — гласит: если на неприятности не обращать внимания, они обидятся и уйдут.
Эта идея была признана новаторской, и для чистоты эксперимента помещение покинули все поголовно; торжественно заперли дверь, поставили на охрану и спустились в нашу столовую.
Отобедав, мы решили попить кофе на рабочих местах, и отправились в отдел, лениво переговариваясь о способах траты денег, в немедленном обнаружении которых уже решительно никто не сомневался. Дверь отомкнули, и, продолжая на разные голоса разубеждать Джой в целесообразности покупки платинового парика, начали рассаживаться по местам. Я взялась за ручку двери своего застекленного кабинетика, но замерла от неожиданности.
Деньги, действительно, нашлись. На моем столе. А рядом, попирая задницей пачку бумаги для факса, сидела здоровенная тощая крыса и кушала банкноты. Делала она это не торопясь и аккуратно: передними лапами ловко отрывала от купюры тонкую полоску, уминала в пасть, энергично жевала, сглатывала, и снова отрывала.
Я судорожно вздохнула. Крыса неприязненно посмотрела на меня, и решила пугнуть: опустилась на все четыре лапы и ощерилась. Видимо, она собиралась грозно зашипеть, но забыла, что последний тугой комок бумаги проглотить не успела; можно представить моё состояние, когда из глотки наглой твари со скрипом вылетел «тёщин язык».
— Мама!.. — пискнула я, попятилась, и с размаху села кому-то на колени.
…Здание ЦКС, как и некоторые другие административные здания Лоххида, периодически подвергались оккупации наглых, как танки, крыс-пасюков. Их регулярно и победоносно травили, на какое-то время они исчезали, но каждую зиму объявлялись вновь. Не сказать, чтобы их было опасно много, или они наносили как-то серьезный ущерб, но для сохранения такого положения требовалось неусыпное бдение и килограммы ядохимикатов. С другой стороны, в суперсовременном здании, начиненном чувствительными датчиками, призванными уберечь сотрудников от пожара, задымления и химической атаки, травля крыс являлась почти стихийным бедствием. Поэтому каждые новогодние праздники, длящиеся более трех дней, комендант отключал сигнализацию и шел в крестовый поход на серую нечисть.
Очередное
