— Ничего ты не говорил, — возразил ему Андрейка и побежал, обгоняя других.
Впереди своей артели, делая широкие шаги, размахивая руками, ходко шел дедушка Пых. Поступь у него, как у всякого таежника, который много бродил с котомкой за плечами, уверенная, спокойная. Позади всех, опустив голову, плелся Выгода.
— Здравствуйте, товарищи! — сказал дедушка Пых, обращаясь ко всем. — С приездом вас. Наконец-то прибыли.
Приискатель смотрел улыбающимися глазами.
— Здравствуйте, товарищи приискатели, здравствуйте! Давайте будем знакомиться. Я начальник экспедиции, фамилия моя Аргунов.
Дедушка Пых протянул ему обветренную и широкую, как лопата, ладонь и назвал себя.
— На разведку приехали? — спросил он.
— Да.
— Вы и есть Филипп Егорыч? — спросил Коточков. — Очень приятно.
— Как вас величают-то? — поинтересовался дядя Гриша, протягивая руку Коточкову.
Подмигнув, шепнул Андрейке.
— Первый раз за всю жизнь с инженером за руку здороваюсь, а то все как-то недосуг было.
После всех с Аргуновым поздоровался Выгода. Он глухо назвал свою фамилию, отошел в сторону и стоял, рассматривая приезжих.
— Значит, к нам на разведку… это хорошо, — говорил дедушка Пых.
— Да, будем вести разведку, — подтвердил Аргунов.
Дядя Гриша сел рядом с Андрейкой и, наклонившись, шепнул на ухо.
— Вот, паря, харчей-то они наперли с собой, — показал он на нарты, которые стояли, вытянувшись в длинный ряд.
— У них тут все с собой, не одни харчи.
Аргунов громко, чтобы все слышали, говорил:
— Должен прежде всего, Филипп Егорыч, сказать тебе спасибо за твою заявку, которую ты подал. Если найдем здесь хорошее золото, то будем тебя считать первооткрывателем.
— Да я даже не думал, что так, сразу, сюда много людей пошлют, а золото… ну, золото, это верно, здесь есть.
Возле его глаз появились крупные морщинки. Глаза улыбались.
— Сколько у вас ям? — спросил Аргунов.
— Видишь, товарищ начальник, как мы здесь работаем. Идем двумя артелями. В одной артели за старшего я, мы на двух ямах, а в другой — вот этот… товарищ, у него тоже артель.
Слово «артель» старшинка произносил важно, выделяя его из других слов. Артель — это сила, спаянный коллектив, который может за себя постоять. С желанием артели, с мнением артели на приисках всегда считаются.
Выгода что-то пожевал и промолвил:
— Тоже двумя работаем.
— Как вас звать? — обратился Коточков к Выгоде.
Приискатель посмотрел на всех, мигнул, потер рукавом глаз и улыбнулся:
— Звать-то меня Иваном Попилычем, а ребята кличут «Выгода». Да я не сержусь, привык уж.
Дядя Гриша взглянул на Ивана Попилыча, кашлянул в кулачок и подумал: «Вон у него имя-то какое!»
— А каково у вас содержание? — поинтересовался инженер, обращаясь к Выгоде.
— Да кто его знает. Мы его не меряем. Робим помаленьку, и все тут, — уклончиво ответил приискатель.
— Вы давно здесь? — спросил Аргунов у Филиппа Егорыча.
— На Учугэе-то? Да второй год уже пошел, — ответил нараспев старатель и поднес тяжелую ладонь к бороде.
Старшинка смотрел на свой изодранный и уже не один раз латанный ичиг. Заплат было настолько много, что трудно разобрать, где у него носок, а где пятка.
— Развалился, черт, совсем, — и он по-хозяйски стал уталкивать черную и мокрую стельку, далеко вылезшую из пятки.
— Как у вас с продуктами? — спросил Аргунов.
— С продуктами-то?
Приискатель посмотрел на синеющие горы Комюсь-Юряха, на Учугэй, где уже светила вода. Вздохнул.
— Паршиво.
— Неважно, — добавил дядя Гриша.
— А как там дела в жилухе? — спросил в свою очередь Филипп Егорыч.
И тут старателей словно прорвало, начали спрашивать о жизни на приисках, о новостях, наперебой задавали вопросы, и Аргунов с инженером не успевали отвечать.
Утром Аргунов, Коточков и Бояркин пошли к ямам старателей. День стоял теплый. Мелкие ручейки текли, шурша под ногами.
Аргунов подошел к Выгоде, поздоровался и спросил, как у него золотит.
Приискатель сквозь зубы ответил:
— Не знаю, как богатые, а мы проживем как-нибудь.
— Значит, неплохо. Что, бут поднимаете?
— Уже подняли. Сейчас начнем пески таскать.
Инженер подошел к отвалу, поднял камень и стал рассматривать его, близко поднося к глазам.
— Ваня, возьми пробу, — показал Аргунов на богатую яму.
Выгода посмотрел на Бояркина, потом на Аргунова и снова на Бояркина. «Началось», — подумал он, отошел к куче только что выгруженного из ямы песка, постоял возле него, что-то подумал и повернулся к Аргунову.
— Разведку-то вы будете вести ниже наших ям, али выше? — спросил приискатель.
— Осмотримся, потом решим, — ответил Аргунов.
Бояркин вытащил из рюкзака парусиновый мешочек и спустился в яму.
— Вы что же нам деляны нарежете, али как? — снова задал вопрос Выгода.
— Зачем вам деляны. Работайте, как работали, дальше будет видно.
— Смотрите, — обратился инженер к Аргунову, — галька окатана плохо.
Аргунов подошел к отвалу и поднял горсть породы.
— Да, окатанность плохая.
— Я полагаю, — заговорил инженер, — что эта россыпь образована за счет разрушения коренного месторождения.
Бояркин вылез из ямы, вытряхнул пробу в свой лоточек, начал мыть.
