Аргунов по-дружески взял руку охотника и стал объяснять, что он не имеет права даром брать дорогие продукты.
Якут удивленно смотрел на Аргунова и Петра.
— Начальник по дороге всем хорошо платил, кто помогал нам, кто давал нам мясо, оленей, — подтвердил Петр.
— Я расскажу все это охотникам, — наконец проговорил Данила Кузьмич.
Аргунов стал собираться домой. Данила Кузьмич пошел проводить гостей. «Хороший этот начальник, настоящий друг, с таким человеком можно всю жизнь возле одного костра жить», — думал охотник. Дорогою Аргунов, как можно проще и яснее, рассказывал, что вот, как только они найдут золото, сразу переменится жизнь в тайге, сюда приедет много народу, построят школы, где будут учить детей охотников: Построят больницы, где будут лечить охотников. Выстроят большие магазины, и в каждом доме будут гореть электрические лампочки.
Растроганный услышанными новостями, Данила Кузьмич возвращался домой и пел о больших домах, пел о том, как приедут к ним в тайгу новые люди, как все начнут жить по-новому. Он пел о том, что завтра же расскажет эти большие новости своим товарищам-охотникам.
Свежий ветерок гулял по Учугэю. Аргунов с Петром поднялись по глухому сиверу на высокую гору и остановились, любуясь далью. Гряды гор лежали, протянувшись с севера на юг. Между горами блестела широкими плесами Комюсь-Юрях. Она как будто и вытекала из-под гор и далеко где-то исчезала под горами. Разведчики спустились по крутому склону. Река часто делала резкие повороты и ныряла в тенистую чащу. Они осмотрели подножье горы и пошли вверх по речке. Нигде не встретилось ни пепелища от костра, ни пенька, ни щепки. Кажется, здесь и не бывало никогда человека. Тому, кто бродил по девственной тайге, хорошо известно, как радостно встретить не только пепелище, а просто небольшую затеску на дереве, сделанную рукой человека.
Маленький быстрый ручей трепетно бился между камней, прыгая через них, и торопился спрятаться в россыпь, под заскорузлые корневища. Возле ключа, на свежеизрытой влажной земле, остались следы недавнего пребывания медведя. Большие камни выворочены. Должно быть, медведь искал под ними лакомое.
Река при повороте обнажила пласты пород. Крутой берег стоял стеной.
Аргунов осмотрел породы и решил опробовать. Он промыл две пробы.
— Пусто, Петр, ни одного знака, — сказал Аргунов и сполоснул лоток.
Наконец, они выбрались из густой чащи на открытое место. Кое-где на громадной поляне отдельно друг от друга стояли лиственницы. На одной из них сидел ястреб. Другой высоко кружился над ним. Желтогрудая пташка беспокойно чирикала в кустиках жимолости.
— Петр, смотри, яма!
— Наверно, Соловейкина, — воскликнул радостно Петр.
— Пойдем.
Они подошли к яме.
— Нет, Петр, это не Соловейкина яма, — осмотрев выработку, сказал Аргунов. — Видишь, как насыпан отвал и порода разбросана везде.
— Тогда, наверно, наших старателей, — спокойно сказал Петр.
— Говоришь, наших?
Как-то Аргунов, беседуя с дедушкой Пыхом и Выгодой, спросил у них, не вели ли они разведку в соседних долинах, и оба старателя ему ответили, что у них не было в этом нужды.
— Нет, Петр, это не старательская яма, не походит она на старательскую, — заявил Аргунов.
— А чья же тогда? — удивился Петр.
— Это, наверное… скорее всего здесь старался Данила Кузьмич.
Петр удивленно посмотрел на Аргунова.
— Вот, смотри, товарищ начальник, — Петр показал на высокий пень, — так якут никогда не рубит. Дерево со всех сторон рублено. Кто рубил, не знал, куда оно падать будет. Топор тупой и носок у него сломан. Якут не сломает топор, зачем он будет рубить камень? Он осторожно работает топором. Этот, наверное, первый раз за всю жизнь рубил дерево, сильный он, видишь, как далеко лежат щепки, а не сноровистый. Нет, здесь работал не якут.
Молодой таежник был во всем прав, и его никто не смог бы оспорить. Но Аргунову было понятно и то, что здесь работали не приискатели. Аргунов и Петр детально осмотрели все и пошли от ямы, неизвестно кем пробитой. В густом колке они спустились к ручью и напились воды.
— Наверное, здесь рыба есть, — сказал Петр, — люблю рыбу ловить.
— Я тоже люблю. Вот как-нибудь выберем свободный денек и сходим с тобой на рыбалку, — опять помечтал о долгожданном отдыхе Аргунов.
Они снова углубились в лес и, перевалив через водораздел, начали пробираться через густую чащу. Аргунов, перескакивая толстую валежину, запнулся и упал. Из травы выкатилось что-то белое и круглое. Петр нагнулся и поднял. Это был череп человека.
— Дай-ка его сюда, дай-ка.
И Аргунов, сидя в траве, стал осматривать находку.
— Ты видишь? — обратился он к своему товарищу.
— Пуля, — сказал Петр, — эту дырку сделала.
— Ты прав. Давай поищем, может быть, найдем что-нибудь еще.
Вскоре они нашли позеленевшую гильзу.
— Гильзу мы возьмем с собой, а череп оставим здесь. Я тебя прошу, Петр, никому ни слова о нашей находке, никому.
Потом, спустившись еще с одной горы, они пошли к Комюсь-Юряху. Длинные тени от них падали на сочную траву, из которой часто вылетали птички.
Вдруг Петр остановился.
— Пахнет дымом, — сказал он.
