И сколько Аргунов ни уверял, что они ничего не хотят есть, охотник не слушал: таежный неписаный закон требовал не отпускать дорогого гостя без угощения. Данила Кузьмич выскочил из юрты, но быстро вернулся и поставил на стол большую деревянную миску, полную лепешек из белой муки, потом снова сходил, принес сушеное оленье мясо. Настрогал его тонко ножом и пригласил садиться за стол. А в завершение поставил на стол миску с неизвестным Аргунову кушаньем.
— Это что такое? — спросил Николай Федорович.
— Керчех, сбитые оленьи сливки. Шибко сладкое кушанье, — причмокнул губами Петр.
— Как нынче поохотились? — спросил Аргунов.
— Много нынче белки было. Хорошо охотились. Сдали на факторию. Муки купили, сахару, сыну ружье купил. Новое ружье — это хорошо. Припасов много купил.
— Какие товары есть на фактории? — поинтересовался Аргунов.
— Э, товаров очень много, вся фактория полна товаров. Все есть и все дешево, очень хорошо стало теперь нашим охотникам, — ответил Данила Кузьмич и посмотрел на свое ружье.
— Как, хорошо бьет? — спросил Аргунов, взял в руки мелкокалиберную винтовку и посмотрел на марку.
— Тозовка, — ответил охотник и вынул из коробочки один патрон.
— Пойдем, посмотрим, как бьет.
И не дожидаясь согласия, вышел первым из юрты, посмотрел вокруг, подыскивая цель. Не найдя, видимо, ничего подходящего, Данила Кузьмич сунул винтовку Петру, а сам быстро вернулся в юрту.
— В деньгу буду стрелять, — снова показываясь из юрты, сказал охотник.
Он подал Петру двадцатикопеечную монету.
— Держи вот так, — сказал он и вставил на ребро монету между большим и указательным пальцами.
— Держи так, — снова повторил он, — в орла стреляю.
Он взял винтовку и, отмерив двадцать пять шагов, остановился.
— Нельзя так стрелять, — забеспокоился Аргунов, — а вдруг палец отстрелишь?
Петр невозмутимо стоял с поднятой рукой.
Охотник быстро вскинул ружье — щелкнул выстрел. Петр схватился за пальцы, взглянул на них и затолкал в рот.
Данила Кузьмич спокойно стоял и улыбался.
— Покажи руку, — тревожно проговорил Аргунов.
Петр недоуменно посмотрел на него. Как может бояться начальник? Разве охотник стрельнет мимо? Петр показал совершенно невредимые пальцы.
— А что же ты рукой замахал? — успокоившись, спросил Аргунов.
— Я крепко деньгу держал, а пуля ее выбила и отбила мне пальцы. Метко стреляет Данила Кузьмич, — сказал, восхищаясь, Петр, — я сейчас найду эту деньгу.
— Хорошие ружья делают, — говорил охотник, — все товары на нашей фактории хорошие, и за пушнину много дают. Американы раньше совсем мало давали. Я все время в долгу был. Если бы их не выгнали, все еще бы платил долги. Беда, как худо нам жилось: кругом обман был.
Петр подошел к Аргунову и подал ему монету. Легкая вмятина была видна в центре. Они все трое вошли в юрту.
— Раньше было так, — продолжал охотник, — приходил американ, сначала хороший был, беда, какой добрый был, всех даром поил спиртом, целый день поил, два дня поил, потом торговался, свои товары шибко хвалил, а нашу пушнину ругал. Говорил: мало пушнины, плохая пушнина. Потом давал нам маленько товару, говорил, на другой год долг остался. Все охотники должны были американам.
Данила Кузьмич видел, что этот большой человек внимательно слушает его и охотно рассказывал, размахивая руками, улыбаясь, прищуриваясь.
— А ведь я знаю твоего брата Кузьму Кузьмича, — сказал Аргунов, — он нам ездовых оленей давал, когда сюда ехали.
Охотник вскочил, глаза его расширились, но потом сузились, и он засмеялся:
— Ты его видел?
Данила Кузьмич взволнованно глядел в глаза Аргунову.
Весть о знакомстве этого большого начальника с его братом наполнила охотника радостью и гордостью. Вспомнив что-то очень важное, Данила Кузьмич бросился к своему сундучку, на котором только что сидел, и быстро открыл его. Выбросив несколько кусков цветной мануфактуры, он с самого дна достал голубую шкурку песца, тщательно свернутую.
— Вот подарок моего брата, очень дорогой подарок, — осторожно развязывая ремешок, проговорил Данила Кузьмич.
Из песцовой шкурки он вытащил тонкий картон, свернутый в трубку.
В руках Аргунова оказался небольшой портрет Ленина.
— Много охотников ездило ко мне смотреть на портрет товарища Ленина. Покупали у меня охотники, но разве я продам?
И Аргунов снова услышал предание о том, как великий вождь народов жил на севере. И где бы он ни слышал, везде от сердца каждого советского человека брала свое начало эта полная до краев, самая многоводная река народной любви. И каждый раз Аргунов предавался очарованию, слушая порой наивные, но трогательные рассказы о великом человеке.
Закончив, Данила Кузьмич помолчал немного и убежденно сказал:
— Это он велел, чтобы у нас в тайге построили фактории и чтобы охотников не обманывали. А вам надо золото искать хорошо. Надо обязательно найти здесь золото, — опять повторил он, как бы передавая наказ своих сородичей. — Все наши охотники будут помогать вам.
Но когда Аргунов заговорил о плате за мясо, охотник даже рассердился.
— Какие деньги? — резко перебил Данила Кузьмич, — какие такие деньги? Нам ничего не надо! Мы вам без всякой платы помогать должны.
