– Вы кто? – Веленская решила сконцентрировать весь свой пыл на Андрее. – Заседатель? Вот и примите меры! Немедля выпускайте невиновного из застенка! Столько дней следствие ведётся, а они всё завтраками кормят да уверенность выражают, что его непричастность к убийству будет доказана! Или мне с этой, как вы сказали, писулькой к князю пойти? Ромадановский, говорят, самолично из столицы приехал, чтобы в деле этом скорее разобраться… Целый князь! Супротив моего… – Елизавета Егоровна всхлипнула и сникла, столь же внезапно, как и взорвалась. – Теперь-то уж точно и разбираться никто не будет, – причитала она. – Что время княжеское терять, когда такой удобный виноватый уже назначен?
– Так вы алиби Вячеславу Павл… мсё Нуи подтвердить пытаетесь! – догадка о сути происходящего наконец-то осенила обоих, но озвучить её решился лишь Андрей.
Елизавета Егоровна кивнула и залилась слезами. Приятели в очередной раз беспомощно переглянулись и кинулись успокаивать, делиться платками и отпаивать водою.
– Ну полно, полно, – бормотал Андрей. – Никаких завтра! Сегодня уже его выпустят. С минуты на минуту сюда доставить должны. Следствие ещё ведётся, но ряд, хоть и косвенных, но всё ж таки доказательств свидетельствует…
– Как сегодня? – ахнула Веленская, забыв про слёзы. – Ряд доказательств? Это что же, я зря писала? Его и без того отпустят?
– Ну от чего же зря? Доказательства косвенные, а алиби – оно, конечно…
– Никакого алиби! – ледяным тоном провозгласила Лизонька. – Вы меня не так поняли!
Она ловко выхватила исписанный лист из рук Михаила, сложила его пополам и стала рвать.
– Как вам такое вообще в голову прийти могло? – возмущалась она, с хрустом отрывая очередной клочок. – Ваш камердинер? Ночью? У меня? Да вы нахал! Два нахала! Я буду жаловаться! Это просто уму непостижимо! Какое падение нравов…
Веленская посмотрела себе под ноги на горку бумажных обрывков, оценила их с точки зрения возможности восстановления послания, видимо удовлетворившись результатами оценки, задрала нос и прошла к выходу.
– Прощайте! – фыркнула у порога и выскользнула вон.
Приятели ещё некоторое время ошарашенно смотрели на захлопнувшуюся дверь.
– Что это было? – задал риторический вопрос Михаил, и друзья погрузились в размышления о женщинах, парадоксальности их поведения и извилистости их логических умопостроений.
Однако ж им не довелось долго предаваться философскому настроению. Не прошло и четверти часа, а к дому подкатила казённая карета, и двое полицейских нижних чинов под руки вывели из неё полубессознательного Вячеслава.
– Не думал, что до суда свидимся, – кривя подрагивающие губы, произнёс он вместо приветствия.
– Что с тобой? – ужаснулся Михаил, перехватывая у стражников их ношу.
– Что с ним? – уточнил у них подоспевший Андрей.
– Занемог он, ваше благородие. Велено доставить, – нестройно отозвались полицейские.
Дальше день понёсся в вихре хлопот по обустройству бывшего арестанта. Приглашённый Поликарп Андреевич целый час осматривал больного, вздыхал и качал головой, но ничего, кроме отдыха, не выписал.
– Покой ему нужен, душевный и физический, – пропыхтел доктор, отвечая на вопрос Михаила. – Отрадно, что вы о слугах своих столь сильно заботу проявляете, но не переусердствуйте.
– Это не слуга. Это друг мой.
– И с другом не переусердствуйте. Ничего необратимого с ним не произошло. Содержали его в строгом соответствии с нормативами, законом установленными. Физически он здоров, что касается ран душевных… То здесь я не властен. Да и вы вряд ли поможете. Отдохнёт, в себе разберётся, а там видно будет. Шестиликая милостива.
Поликарп Андреевич ещё повздыхал, взял плату за вызов да и отбыл. Андрей Дмитриевич тоже засобирался, но покинуть гостеприимный дом приятеля не успел, на пороге возник Леонтий Афанасьевич, чуть утомлённый, но вполне благодушно настроенный.
– Все здесь? – весело поинтересовался он. – Никуда не выходили? Вот и чудненько! Значит, и глупостей не наделали. Но прохлаждаться хватит. Вы, молодой человек, – Ромадановский взмахом руки указал на Андрея, – с завтрашнего утра поступаете в моё полное распоряжение. Будете мне экскурс по округе устраивать. По тем местам, где злодей ваш отметился. Ну а ты… – Леонтий Афанасьевич посмотрел на Михаила, вздохнул, поморщился и, прихлопнув комара на щеке, продолжил: – Ты тоже погуляй где-нибудь… Соседей навести, что ли. О выполнении второго условия отчитайся, а то Анна Ивановна до сей поры не в курсе, что вчера произошло. А она и так вся в хлопотах, зачем ей лишние волнения по пустякам?
Михаил покосился на ладонь. После свидания с Турчилиным Знак вёл себя чрезвычайно тихо, даже очередной треугольник исчез без уже привычных жжения и свечения. Или в угаре вечернего выяснения отношений подобные мелочи прошли незаметно? До окончания спора сталось всего пять дней, да и то от пятого – несколько часов всего. Михаил потёр руку. К Кречетовым заехать не помешает. С утра прямо. Старшую сестру навестить, да и младшую успокоить, сказать, что Турчилин её в неудавшейся шалости не винит.