Михаил повёл плечами, поскрёб некстати зазудевший Знак. От необходимости что-то говорить и как-то реагировать на слова Леонтия Афанасьевича его избавил ливрейный слуга князя, скользнувший в комнату.
– Мария Андреевна ответ дать изволили, – с порога объявил он. – Княгиня Невинская будет рада принимать у себя в имении князя Ромадановского. Ожидают вас, ваша светлость!
– Ожидают? Ну что ж, негоже женщину заставлять долго ждать. Иду! – проговорил Леонтий Афанасьевич, выбираясь из кресла. – Навещу Марию Андреевну, привет ей от супруги моей передам, а заодно и комнатку осмотрю, где котейку нашли несчастного. А с вами, соколы вы мои, мы беседу завтра продолжим. Вы уж будьте любезны, до той поры ничего не предпринимайте, никуда не лезьте!
Все обменялись поклонами, и Ромадановский удалился.
Но атмосфера в комнате от этого легче не стала.
– А расскажи-ка мне, друг мой закадычный, – напряжённым голосом заговорил Андрей, меча из глаз молнии, – на какое такое свидание Турчилин попёрся? И отчего это он сразу подлога с запиской не заподозрил? И чего это ты самолично улаживать дела моей невесты стал, а не меня в известность поставил?
Михаил тоскливо посмотрел на друга. Оценил сжатые кулаки, позу и даже, кажется, искры, промелькнувшие в соломенных волосах. Откашлялся и, аккуратно подбирая слова, чтобы не осложнить отношений между влюблёнными, стал в сотый раз рассказывать историю своей глупости.
День только начинался. Затянутое облаками небо казалось низким. Ветер был свеж, силён и старателен. Он честно пытался размести эти белые кучи и освободить от них хотя бы клочок синевы, но труды его оставались напрасны. Белёсые груды ворочались, перемешивались, отодвигались, но на их место тотчас же заступали новые, ещё более настырные и неповоротливые. Аннушка всего мгновение смотрела в окно на их бурление, а ей уже начало казаться, что она заглянула в кастрюлю с кипящим молоком.
Потёрла руки, посмотрела на ладонь. Знак вчера изменился. Черточек стало на одну меньше. Видно, Милованов второе условие выполнил. Или вернее сказать, не выполнил?
– Не понимаю! Несправедливо же! – возмущался Николенька, отвлекая сестру от посторонних дум. – Дар у меня есть, а, чтобы письма домой отправлять, мне всё равно активатор потребуется?
Аннушка вздохнула, сегодня она вела урок у брата. Начали со словесности, затем Аннушка решила прочесть короткую лекцию по азам активации, и лекция затянулась.
– Справедливо или нет, но все через это проходят, – терпеливо увещевала Анна брата. – Первые год-два, а у некоторых и три, дар нестабилен, он должен окрепнуть, сформироваться. Ну представь, дитя, когда рождается, оно же на ножки не сразу встаёт! Так и тут. Сперва научись видеть, научись равномерный поток силы удерживать, закрываться научись… Это ведь не запрет, не наказание за шалость, которое можно отменить, если маменьку хорошо попросишь, это порядок, богами установленный. Не иначе, Шестиликая постаралась, не будь этой форы у нас, многие видящие в первые же месяцы свой дар бы выжгли.
– Три? – из всей речи Николенька выхватил только этот факт. – Хочешь сказать, есть шанс, что мне этим костылём целых три года придётся орудовать?
– Прекрати! – не выдержала сестра. – Люди активаторами всю жизнь пользуются! И за благо почитают! Да если бы дар не проснулся, тебе активатора бы ещё лет пять никто не доверил! Да и потом – разве что на пять минут подержать. Посмотри вокруг! У многих в семьях и активатора-то нет, разве что на госслужбе выдают, для дела! Или есть, но один на всю семью – фамильный. Он по наследству переходит. Заметь, детей может быть много, а активатор лишь одному достанется. У папеньки такой есть. Но папенька жив, здоров и, слава Шестиликой, при памяти. Про Веленских вспомни. Они активатор года четыре назад впервые купили, аккурат к поездке в столицу. Да и то – временный, простой самый, который не перезаряжается и хватает его от силы на пару месяцев. А радовались как! А гордились! На Петра Ростиславовича посмотри! У него батюшка когда умер? А активатор фамильный маменька ему когда вручила? Когда ему пятнадцать исполнилось, и ни минуткой раньше! А тебе? Вручили личный, именной, не казённый, а ты, вместо того чтобы спасибо сказать, – нос воротишь!
Николенька посопел, потом уточнил:
– А ты сколько с активатором ходила?
– А я вовсе без активатора ходила.
– Ага! – обвиняюще закричал Николенька.
– Мне уезжать никуда не требовалось, я дома училась, и все решили, что активатор мне ни к чему, – продолжила Аннушка, не обращая внимания на попытки её перебить. – Так что я спокойно училась, а активацию Знака первый раз провела спустя год и восемь месяцев после того, как дар проснулся.