В коридоре послышались торопливые шаги, на пороге комнаты возник бледный, трясущийся Степан и заикаясь сообщил:
– Та-а-ам… Пришли к вам! Его сиятельство, князь Ромадановский, с мертвяком.
Михаил и Вячеслав, ловко обойдя Степана с двух сторон, резво выскочили из комнатёнки, чудом умудрившись не столкнуться и не застрять в узком проёме.
– Внизу оне, при входе… – донёсся им в спины дрожащий голос Степана.
Приятели оказались в холле спустя считаные мгновения.
Леонтий Афанасьевич на корточках сидел перед расстеленным на полу плащом.
– Скверно-то как… – задумчиво тянул он, разглядывая желтеющие на тёмной ткани кости.
Андрей Дмитриевич, бледный и растрёпанный, стоял, прижавшись спиной к стене, и на плащ старательно не смотрел, предпочитая разглядывать старые деревянные панели на стенах.
– Что здесь происходит? – спросил Михаил со смешанным чувством брезгливости и облегчения. Когда Степан упомянул мертвяка, первое, что пришло в голову, – свежий труп, новая жертва кошкодава. Лежащий на полу скелет, безусловно, был мёртв, но, судя по всему, у него было несколько лет, чтобы привыкнуть к такому состоянию.
– М-м-м? – вскинул голову князь. – Пришли? Вячеслав? Отдохнул уже? Молодец. Двигаться нужно. В движении быстрее в себя придёшь.
Михаил кашлянул.
– Приболел? – заботливо уточнил у него Леонтий Афанасьевич, легко поднимаясь на ноги. – Внимательнее нужно быть. И к себе, и к окружающим… Смотри, экую гадость мы на твоей земле нашли. Неподалёку совсем лежал.
– На моей? И по этой причине в мой дом занесли?
– А ты бы предпочёл во дворе бросить?
Михаил открыл рот, желая сообщить, что он предпочёл бы, чтобы находку даже и во двор не заносили бы, а сразу либо в храм унесли, либо уж к заседателю в дом, тому хоть по должности такие неудобства полагаются, но его перебил Вячеслав.
– Неподалёку? Странно, – удивлённо уронил он.
– Не то слово, – подтвердил разом посмурневший Ромадановский и, впившись взглядом в лицо Михаила, спросил с нажимом: – Как думаешь, сколько он пролежал, почитай, на заднем дворе у тебя.
Михаил коротко взглянул на кости и предположил, пожав плечами:
– Лет пять? Не знаю, не специалист я. Я так помню, от условий внешних многое зависит.
– Не специалист, – понимающе кивнул князь. – Умер он месяцев семь назад. Я ежели и ошибся, то недели на две, не больше… И не закапывали его почти. Так, завернули и под корягу приткнули… От тропинки не столь уж и далеко. А нашёл я, когда от останков одни косточки остались. Чистенькие. Либо его уже в таком виде к тропинке подкинули, либо здесь всем в округе нюх разом отшибло, зверью в том числе, раз тело, разлагающееся, у себя под носом не заметили…
Андрей оторвал взгляд от стены и с явным трудом вперил его в скалящийся череп.
– Про зверьё… – с явным трудом заговорил он. – Над Настасьей ни одной мухи не пролетело, ни в лесу, ни в храме. Про кошаков убитых дети тоже упоминали, что их зверьё не трогает, хотя некоторых несколько дней найти не могли. Да и сохранялись тела необычайно хорошо… Настасью через сколько дней после смерти хоронили, а как живая лежала.
– Хм? Коллега, вы столь однозначно вписали этого беднягу в один ряд с жертвами местного большеногого убийцы? – удивился Ромадановский, повернувшись к Андрею. – Поделитесь, чем руководствовались?
– Ну так… – неуверенно начал Андрей, но Леонтий Афанасьевич его остановил.
– Не здесь. Дождёмся, когда радушный хозяин нас или в кабинет, или в гостиную пригласит. Туда, где хоть одно кресло есть. Устал я страшно по буеракам лазать. Возраст, видно, сказывается.
– Милости прошу, – Михаил сделал широкий жест в направлении коридора, ведущего вглубь дома. – В гостиной нам, верно, удобнее будет. Находку с собой возьмёте?
Ромадановский посмотрел на кости. Наклонился и небрежно прикрыл их полой плаща.
– Здесь пускай полежит. Люди мои вернутся сейчас, упакуют как положено, – пояснил Леонтий Афанасьевич и, выпрямившись, попросил Михаила: – Скажи своим, чтобы не трогали.
Михаил кивнул, хотя в глубине души был уверен, что указание такое излишним будет: слуги и на пушечный выстрел к плащу и завёрнутым в него костям не подойдут. Но пока гости руки мыли, со Степаном поговорил. Тот трясся всем телом и ежесекундно поминал Шестиликую. Было абсолютно ясно, что он не то что к плащу близко не подойдёт, а и в холле в ближайшие дни не появится.
По гостиной рассредоточились быстро. Ромадановский занял кресло, Вячеслав приткнулся на подоконник, Андрей облокотился на каминную полку и тотчас же ухватил одну из обитающих там фигурок. Бело-голубой фарфор так и замелькал в пальцах.
– Ну что же вы, Андрей Дмитриевич, – откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, проговорил князь, – обосновывайте. Что вас заставило нашу находку в один ряд с жертвами кошкодава поставить?