Сараюшка вблизи оказалась довольно высоким крепким строением, что насмешливо и грозно нависало над незваным гостем. Михаил уткнулся ладонями в прохладные, шершавые бревенчатые стены и, не опасаясь занозить руки, пошёл вокруг шестиугольной башенки.
– Ты куда? – страшным шёпотом спросил Андрей, только сейчас сумевший догнать приятеля.
– Дверь, – коротко пояснил Михаил. – Темнотища. Вход найти не могу.
Андрей тотчас же присоединился к поискам, начав обход сруба в противоположном направлении. Встретились скоро. Длина каждой стены не превышала и пяти шагов. Двери не было. Окон тоже. По периметру всей башни, саженях в двух над головой, можно было угадать неширокий консольный выступ.
– Как этот гад внутрь попал? – глухо рыкнул Андрей. – Да и там ли он вообще?
Обернулись резко и не сговариваясь. Обоих обдало волной холодного ужаса. Ринувшись к сараю, забыли про сестёр Кречетовых, бросили их одних, в темноте. Анна Ивановна лишь направление указала. Кто знает, может, преступник и не в строении вовсе, а неподалёку, в обильно растущих кустах засел?
Невеликое поместье Орловых, клинышком в несколько десятин втиснувшееся между куда более обширными владениями соседей, ночью ощущалось бескрайним. Дом и мечущийся возле него огонёк свечи казались маленькими, игрушечными и необычайно далёкими. Голос продолжающей что-то выкрикивать Марии Гавриловны доносился слабыми порывами, разобрать, что кричала вдова, было невозможно.
Михаил зашарил глазами в поисках Кречетовых. Разглядеть две девичьи фигурки удалось не сразу. В отличие от спутников, передвигались они медленно. Старшая почти висела на младшей. Как раз в то мгновение, когда Михаил с чувством неимоверного облегчения остановил на них свой взгляд, ноги Кречетовой-старшей подкосились и она рухнула на колени, утягивая за собой и младшую. Анна схватилась за голову и завыла. Стон-вой разорвал давящую тишину вокруг башни. Только теперь Михаил осознал, насколько неестественная и давящая тишина стояла вокруг. Подавил порыв броситься на помощь сёстрам. Кошкодава рядом с ними нет, а с приступами они уже сталкивались, что делать – лучше него знают, он только мешаться будет.
В который раз за сегодняшний вечер память подбросила застывшую, так и не издавшую ни звука козу. Влияние ритуала? Если ритуал уже идёт… Михаил бросил взгляд на стонущую видящую, если ритуал уже идёт, то жертва должна кричать от боли. А единственный крик, что разносится по округе – это крик видящей. Михаил вновь посмотрел на башню.
– Подсади, – остановил он ринувшегося на помощь сёстрам Андрея.
Тот хекнул, в очередной раз чертыхнулся и угрюмо уточнил:
– С какой стороны?
– Давай с той, что у леса…
Андрей бросил ещё один взгляд в сторону сестёр, Анна уже не кричала – скулила, обошёл башенку, расставил ноги пошире и чуть присел, соединив руки замком. Луна, наконец-то найдя прореху в плотном облачном ковре, показалась во всей красе. В скудном её свете привыкшие к темноте глаза улавливали лишь размытые белёсые пятна на месте лица, шейного платка и рук. Михаил опёрся одной ногой на ладони друга и, оттолкнувшись от земли, перенёс вторую на плечо Андрея. Тот чуть зашатался, просел, но выстоял. Михаил, не тратя времени, зашарил руками по выступающей части стены. Пальцы нащупывали лишь плотно подогнанные брёвна, ни малейшей щели или выреза, что указывали бы на наличие двери.
– Погодь чутка, – прохрипел Андрей, и Михаил спрыгнул вниз. – Руку переменю. Уроню так, – словно извиняясь, тихо прогудел заседатель, вновь подставляя руки.
– Ты левее сперва шагни, – приказал Михаил.
Андрей молча сдвинулся.
Михаил вновь взлетел вверх. Удача на этот раз не подвела. Пальцы тотчас же наткнулись то ли на раму, то ли на косяк. Нащупать саму дверь было секундным делом. Михаил навалился на гладкие доски. Дверь, испуганно скрипнув, отворилась, и он вкатился внутрь, чувствуя, как приложился сапогом по голове друга. Андрей сдавленно зашипел снаружи.
Михаил развернулся, упёрся покрепче ногой в стену и протянул руки вниз. Андрей, не переставая шипеть и чертыхаться, ухватился за них, затем за нижний край дверного проёма, подтянулся и перевалился через порог.
Комнатушка, в которой они оказались, была небольшой и почти пустой. У входа валялась приставная деревянная лестница. Михаил подумал, что им несказанно повезло, что преступник, а в том, что он здесь, у Милованова не осталось больше никаких сомнений, ограничился тем, что втянул лестницу внутрь и не стал баррикадировать дверь. В противном случае распахнуть её было бы куда как сложнее.
Внутри было ещё темнее, чем снаружи. Мрак мог бы быть и вовсе непроглядным, если бы не призрачный свет луны, проникающий через распахнутую дверь и множество окон в низкой куполообразной крыше. Окна и прорези на ней располагались столь густо, что казалось, будто местами крыши и вовсе нет. В дальнем углу на высокой треноге глянцево поблескивала большая металлическая труба. Чуть правее на полу можно было угадать контур прямоугольного лаза. Снизу пробивался слабый свет, обозначая дощатую щелястую крышку.