Аннушка смотрела на Милованова. Иногда переводила взгляд на мелькающие по обочинам тени, укрывшееся тучами небо, краешек выглянувшей в прореху луны и вновь обращала взор к соседу. Вернее, тени, луну и соседа, должно быть, видела Ольга, когда поднимала заплаканное лицо от плеча жениха. Аннушка разглядывала иное: слабый зеленовато-перламутровый, отдающий гнильцой свет, разлитый в эфире, плотные сверкающие разноцветьем нити, что окутывали Милованова. Часть этих нитей тянулась к ней, часть уходила в темноту позади коляски, туда, где полтора десятка мужчин остались ждать смерти маленькой девочки. Несколько нитей, самых тонких и незаметных, шли куда-то ввысь. Проследить их не было никакой возможности, да, если честно, и желания акцентировать на них своё внимание ощущалось не много.
Приступа ещё не было, но удерживать взгляд становилось всё трудней. Никогда раньше Аннушке не приходилось использовать свой дар так долго, так глубоко и на столь большом объёме. Концентрация терялась, картинка то и дело размывалась, но Аннушка упорно возвращала себя в полуявь, боясь, что если потеряет из виду это сияние и эти ниточки, то навалившиеся на неё тревога, страх и беспомощность не позволят уже вернуться к этому состоянию, и тогда единственное, что ей останется, – это слёзы, такие же горькие и бесполезные, как и у сестры.
Милованов ёрзал на сидении, морщился, то и дело подносил ладонь со свежепоявившимся Знаком к лицу.
– Ты зачем слова изменил? – угрюмо спросил Андрей, глядя куда-то поверх плеча приятеля.
– М-м-м? – непонимающе откликнулся тот, отрываясь от изучения нового Знака.
– Слова спора с князем зачем изменил? Первый вариант лучше был. Мразь эту они и так поймают, а у девчушки, можно сказать, последний шанс был…
– Князь на первую формулировку нипочём бы не согласился. Он мою удачу лучше меня изучил. Все её выкрутасы знает.
– Ну так и не спорил бы с князем! Со мною бы об заклад побился, или… – Андрей многозначительно замолчал и покосился в сторону Аннушки.
Та сидела недвижимо, даже ресницы лишний раз не опускала. Голоса мужчин доносились до неё отчётливо, но смысл сказанного ускользал.
– С тобой… – Михаил скривился. – Во-первых, я до этого варианта не сразу додумался, а во-вторых, может, оно и к лучшему.
Андрей возмущённо хекнул.
– Если бы я поспорил, что девочка не пострадает, и благодаря моей удачливости это бы сбылось, то, скорее всего, кошкодав наш сбежал бы, – поморщившись, начал объяснять Михаил. – Удача – дело такое… точно отмеренное и узконаправленное. Да и не из бездонного кувшина черпается. Если где-то прибывает – значит, откуда-то убыло… Так что ушёл бы наш кошкодав. Это как минимум. Может, и чего похуже бы произошло… Но это пустое. На это бы я плюнул…
Он умолк, вновь поморщился и, глянув на руку, хрипло спросил у кучера:
– Долго ль ещё?
– До Бельканты? Дык, за полчаса управимся, барин, – флегматично ответил тот, оглядываясь через плечо.
Милованов скривился.
– Так отчего не плюнул? Слюны не хватило? – буркнул Андрей. – Сейчас плюнь. Давай поспорим. Держу пари: девочка живой из рук кошкодава не вырвется. Ну!
Андрей отстранил притихшую Ольгу и протянул руку Михаилу.
Тот руки не подал, проговорил тихо:
– Особенность есть у дара моего фамильного. Мне крайне не рекомендуется сразу несколько споров заключать. А ежели такое всё-таки случилось, то условия в этих пари должны быть максимально далеки друг от друга. Ни единым словечком совпадать не должны, ни намёком даже… А тут получается, в одном дитя, в другом – девочка… Сейчас на мне два пари висят, да закреплены оба магически… Ежели я ещё третье оформлю, то удача точно коленце выкинет. По всей округе пройдётся… Эх, ежели бы две недели назад отмотать, ни за что бы…
Милованов осёкся и покосился на Аннушку. Та, поймав взгляд, лишь ресницами в ответ дрогнула. Нюансы беседы от неё ускользнули, но общий посыл она всё-таки уловила. Пари, что Михаил Арсеньевич, предок теперешнего Михаила, предложил, явно лишним было. Хотя… Аннушка тряхнула головой, отгоняя подкатывающиеся слёзы, и вновь сосредоточилась на светящихся линиях.
Милованов ещё раз посмотрел на ладонь.
– Чего елозишь-то? – устало спросил его Андрей.
– Времени всё меньше, – пояснил сосед. – Через полчаса, даже чуть раньше, кошкодава поймают…
Ольга всхлипнула особо душераздирающе.
– До этого нужно попытаться ребёнка спасти, – продолжил Милованов. – Теперь-то ничто работе князя не помешает. Поймает он своего преступника, что бы кто ни сделал. Действовать нужно! По-простому, без финтифлюшек этих, без дара и магии.
– Как? – подобрался Андрей, оставив, видимо, все остальные вопросы на потом.
– Да кабы я знал! – крикнул Милованов и в сердцах жахнул кулаком по сиденью.
Ольга вздрогнула. Аннушка стиснула зубы. Голоса мужчин вытаскивали её в реальность. Жемчужно-зеленоватый свет стремительно бледнел. Видящая усилием воли загнала себя глубже в неявь, так глубоко, что практически перестала ощущать своё тело.
– На развилке остановись! – приказал Милованов кучеру, затем, обращаясь к приятелю, добавил: – Сойду я, а ты барышень до дому доставь.