Затем, видимо посчитав, что отбил достаточное число поклонов, и опасаясь, что девушка передумает, прыгнул с тропы и помчался, ломая ветки придорожных кустиков. Его опасения были вполне понятны, за медальон вполне можно было выручить сумму, равную стоимости небольшого добротного домика в какой-нибудь не особо глухой деревушке. Медальон когда-то подарил папенька и до той поры оставался любимейшим украшением Анны. Но она готова была отдать и больше, лишь бы не видеть перед собой этого опустившегося человека, не испытывать такого отвращения.
Были и другие желающие, но они внушали доверие лишь немногим большее. Так и получилось, что Анна продолжала учительствовать, а в пришкольной квартирке временно поселились трое осиротевших ребятишек.
Воспоминания прервались, когда взору Аннушки открылось одноэтажное здание школы. Тёмная крашеная крыша придавала ему строгий вид, но кусты малины и цветы у стен оживляли, и по мере приближения оно казалось теплее и приветливее. Девушка тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и с улыбкой на лице шагнула в класс.
В классе Аннушку встретили гробовая тишина и образцовый порядок. Дети, против ожидания, не убежали с урока, даже не вышли во двор, чтобы скоротать время за игрой, как это обычно бывало. Они чинно сидели с прямыми спинами и скорбными лицами.
– Добрый день! – улыбнулась Аннушка. – Мне жаль, что я задержалась, но теперь мы можем начать урок.
Лиза подняла руку, спрашивая разрешения обратиться с вопросом.
– Да, Лизонька.
– Анна Ивановна, скажите, это правда, будто вы от нас уезжаете, и теперь в усадьбе другой барин поселится, а школу закроют? – на одном дыхании выпалила девочка.
Анна вздохнула, новости распространялись со скоростью лесного пожара.
– Конечно неправда, – поспешила она заверить ребят, которые тут же заметно расслабились. – Ну, теперь, когда мы всё выяснили и успокоились, я думаю, мы сможем приступить к занятиям.
Лиза просияла. Она была ярким светлым ребёнком, а уж когда улыбалась, то и вовсе напоминала маленькое солнышко. Жаль, что поводы для улыбки случались в её жизни нечасто.
Именно с Лизой и её братом Архипом Анна делала первые шаги на преподавательском поприще.
Трое ребят стали сиротами. Мать померла при родах очередного ребёнка, мальчонка тоже не выжил. Отец с горя запил. Не прошло и двух недель после похорон матери – случился пожар, теперь уже и не выяснишь, по чьему недосмотру. Отец погиб в огне. Дети остались на улице, с тем, что на плечи накинуто было. Старшему Архипу в ту пору только-только восемь исполнилось, Лизе – семь, а младшей и двух ещё не исполнилось. На первое время их приютила у себя тётка по матери. У неё у самой пятеро ребятишек, муж не сказать что жесток, но сурового нрава. Погорельцам выделили место, где спать, да обеспечили куском хлеба, но на сочувствие, особое внимание и заботу лишившимся всего ребятишкам рассчитывать не приходилось.
Каждый переживает горе по-своему. Архип пустился во все тяжкие. Проказы, которые он учинял, приводили в ужас всю деревню. Лиза напрямую никогда в них не участвовала, возможно лишь потому, что всё её время отнимали заботы о младшей сестрёнке. Однако она делала всё, чтобы помочь брату избежать наказания или смягчить его.
А наказывать было за что! Двери в избах ночью запирались снаружи. Бельё, вывешенное на просушку, завязывалось узлом.
И в конце концов наступил такой момент, когда терпение бутафорцев закончилось. Архипа сперва нещадно выдрали, а затем за ухо препроводили к Анне. Человек пять мужиков мяли в ручищах шапки, то и дело начинали отвешивать земные поклоны и просили найти управу на лихого разбойника. Макушка лихого разбойника едва доходила до пояса большинства из них, одно ухо было в два раза больше другого и при этом пульсировало ярким малиновым цветом. Неровно остриженные вихры торчали в разные стороны, а взгляд из-под насупленных бровей полыхал отчаянием загнанного в угол зверька. Шагах в десяти топталась заплаканная Лиза с Дуняшкой на руках.
Мужики сопели и просили изгнать беса, который в мальчонку вселился, не иначе как и давешний пожар этот бес учинил и дитё малое с матерью в могилу свёл, а то с чего бы это молодой да здоровой бабе помирать вздумалось. Теперь вот за мальца взялся. Дай ему волю, так всю деревню погубит.
Анна обещала помочь. Начались ежедневные встречи. Самый поверхностный
Первое время Лиза ходила за братом по пятам, но всегда на несколько шагов позади. Редкие слова, что удавалась услышать от девочки, были обращены к младшей сестрёнке, которую она или таскала на закорках, или позволяла семенить рядышком, цепляясь за подол. Понемногу круг тем для бесед становился всё шире.