Именно там до сей поры обитает сестра Мария, в миру Пульхерия Порфирьевна Лосева, дальняя родственница матери. Маленькая, кругленькая, улыбчивая ещё не старая женщина, которую пригласили преподать азы дара то ли двоюродной племяннице, то ли троюродной внучке. Несмотря на доброжелательность и весёлый нрав, ей так и не удалось наладить доверительные отношения с ученицей. Анна держалась с ней вежливо, старательно выполняла задания, но не более того. По истечении трёх лет сестра Мария сообщила, что передала все знания, какие могла, и сердечно со всеми распрощалась.
Раз в год из Пустыни приходили послания, в которых Пульхерия Порфирьевна интересовалась успехами своей любезной ученицы и приглашала её посетить обитель, познакомиться с настоятельницей и старейшими сёстрами, которые воистину являются светочами знаний и доброты и которые с удовольствием продолжат обучение Аннушки
Анна и Татьяна Михайловна составляли в ответ пространные письма с благодарностями, многословными сожалениями, что какие-то препятствия не позволяют девушке тотчас же отправиться дорогу, однако она воспользуется столь любезным приглашением при первой возможности. Все эти годы Аннушка считала эти регулярные послания своего рода вежливыми кивками в сторону друг друга, не более того. Однако сегодняшний разговор заставил её задуматься, возможно окружающие воспринимают всё несколько иначе.
Аннушка вздохнула и переступила порог дома. Завтрак хоть и был обильным, но был слишком давно. В животе урчало, и звуки эти вряд ли кто назвал бы изысканными.
– И где это ты пропадаешь, хотела бы я знать? – дом встретил Анну возмущённым возгласом матери. – Нам вскорости выезжать, а ты ещё даже не думала собираться! Сестра уже час как красоту наводит, хотя ей-то можно и не стараться особо, и так хороша! А ты?
– А мне, маменька, ни час, ни два красоты не прибавят, так стоит ли время попусту тратить? – засмеялась Аннушка.
– Как это не прибавят! – возмутилась Татьяна Михайловна. – Некрасивых женщин просто не существует, бывают – ленивые!
Подобный обмен репликами происходил меж ними перед каждым семейным выходом и стал своего рода традицией. Безусловно, Анна себя дурнушкой не считала, но и привлекательной её внешность назвать было сложно. Эталон женской красоты, который олицетворяла собой её сестра, отличающаяся округлыми формами, золотыми кудряшками и кукольными голубыми глазами, постепенно сдавал свои позиции, образу хрупкой, бледной и обязательно нервной барышни. Анна не подходила ни под один из этих шаблонов. Высокая, стройная, но никому и в голову не пришло бы сказать, что хрупкая. Густые непослушные волосы вечно выбивались из причёски. Из-за долгого пребывания на солнце лицо ее загорело, а нос часто шелушился. У неё определённо были достоинства, однако не было желания их подчеркивать.
И в самом деле, зачем? Как бы она ни была одета, как бы хорошо она ни выглядела, всё равно на любом вечере её место в углу зала, в окружении пустующих стульев. Её избегали даже старушки, сидящие кучкой и любящие рассуждать на тему, как изменилась молодежь за последние каких-то полсотни лет. Все боялись, что она сможет увидеть или распознать их тщательно скрываемые тайны и любовно оберегаемые секреты.
Объяснять, что
Женщины лукавят, когда говорят, что стараются выглядеть хорошо для себя, на самом деле – для того, чтобы видеть восхищённые взгляды одной половины знакомых и завистливые – другой. Поскольку, как бы Анна ни оделась, во взглядах окружающих читалась лишь настороженность, то и стараться ей было незачем. Маменька, а затем и Ольга не оставляли надежды одеть Аннушку как должно, наперебой давали советы, заваливали журналами мод, однако добились лишь того, что Анна стала прилично разбираться в фасонах, расцветках и причёсках, с лёгкостью могла поддержать непринуждённую беседу о моде, но внешних изменений так и не дождались.
Анна со вздохом мысленно попрощалась с вожделенным обедом и, проигнорировав очередной вопль возмущённого таким обращением желудка, поднялась к себе в комнату. Впереди были долгие, тщательные сборы.
Вечер у княгини Невинской был в разгаре, когда объявили о приезде Милованова. Гостиная, в которой собралось несколько десятков гостей, встретила его тишиной, чтобы уже через мгновение наполниться громким гулом. Михаил буквально кожей ощущал любопытные, осуждающие, а кое-где и злорадные взгляды.
У окна в центре оживлённой компании щебетала младшая Кречетова. За спинами Ольгиных поклонников Михаил разглядел вчерашнюю посетительницу и невольно скривился. Нужно было исхитриться завести с ней разговор, разрешить недоразумения и узнать наконец условия вчерашнего нелепого пари. Но прежде следовало отдать дань вежливости и подойти к княгине.