Обсуждался урожай прошлого года, и высказывались предположения, что ждать в этом году. Дети делились впечатлениями о новорождённом соседском телёнке, на лбу которого красовалось пятнышко колечком.
– Как есть не вру! – захлёбывался от восторга мальчик. – Точно бублик на морду меж глаз наклеили! А тётка Аксинья боится, что это бесовская метка, а дядька Игнат ей самой промеж глаз зарядил. И теперь у Аксиньи тоже на лбу метка, только не белая, как у телёнка, а синяя, и не колечком.
Анна слушала нехитрые рассказы детворы, и тоже рассказывала. О диковинных растениях, уже высаженных в приусадебном парке или ещё только выписанных папенькой и с нетерпением ожидаемых. Говорила о тех растениях и животных, которые водятся в далёких странах, и, даже если их привезти к нам, они не выживут. О далёких странах вообще, их жителях и обычаях. Пересказывала сказки, прочитанные в детстве. Потом, не надеясь на память, стала брать с собой книги и читать детям, вскоре к скамеечке, у которой они обычно встречались, стали подтягиваться и другие ребятишки. Слушали, раскрыв рты, разглядывали картинки, затем буковки. Анна показала несколько букв, рассказала каждому, как из них можно сложить его имя. Встречи всё больше и больше стали напоминать уроки. Наконец, к девушке подошёл отец одного из парнишек, кряжистый, уже немолодой мужик, с изрядной долей седины в волосах.
– Доброго вам здоровьечка, барышня! Благодарствую за науку сына моего непутёвого, – поклонился он Аннушке. – Уж прямо скажу, обучить мальчонку – это дело доброе. Уж грамотный без куска хлеба не пропадёт.
С той поры она только и стала ощущать себя учительницей. Когда чужой человек ей на это указал да за науку поблагодарил.
Аннушка тряхнула головой и постаралась сосредоточиться на уроке, но мысленно постоянно убегала, то в прошлое, то стремилась предугадать будущее. В конце концов она ограничилась чтением очередной главы из книги Евдокима Ябловского «Землеописание Славской империи». Ребята вели себя на редкость примерно и слушали внимательно, несмотря на то, что отрывок попался на редкость нудный.
Домой Аннушка решила возвращаться кружным путем. Лето уже приближалось к середине, воздух казался густым и сладким из-за витавших в нём запахов цветов и трав. Вокруг разливалась лёгкая мелодия, складывающаяся из стрёкота кузнечиков, жужжания мелких насекомых, пения птиц. Даже скрип проезжающей вдалеке телеги не вносил ноту диссонанса, а гармонично вплетался общую канву. Ласковый ветерок играл выбившейся у виска прядкой. На душе впервые за прошедшие сутки стало по-настоящему спокойно.
– Добрый день, Анна Ивановна! – раздался внезапный писк.
Анна резко обернулась и буквально уткнулась носом в кружевные поля шляпки.
– Как облагораживает общение с природой! – продолжала пищать шляпка. – Не понимаю, как можно жить в больших городах, где коробки домов буквально сдавливают вас со всех сторон… Там не увидишь такого простора! Там не услышишь ничего, что могло бы хоть отдалённо напоминать пение соловья!
Анна недоуменно прислушалась, но, кроме непритязательной песенки завирушки, свившей гнездо в придорожном кустарнике, ничего не услышала. Девушка отступила на пару шагов и увидела под шляпкой острый нос и цепкий взгляд младшей Веленской.
– Здравствуйте, Елизавета Егоровна, – Анна улыбнулась, надеясь, что улыбка вышла не слишком натянутой.
– Да полноте! Какие меж нами церемонии! – хихикая, воскликнула та. – Лизонька! Все друзья зовут меня Лизонькой. Когда тебя называют по имени и отчеству, чувствуешь себя или почтенной матроной с семью детьми, или безнадёжной старой девой, не правда ли? Вы не будете возражать, если дальнейший наш променад мы совершим в компании друг друга?
Лизонька шустро вцепилась в локоть Аннушки и буквально потащила девушку за собой. Та беспомощно пожала плечами.
– Вместе весело шагать! Будем делать променад! – продолжала щебетать Веленская. – Ах! Я, кажется, заговорила стихами! Какая прелесть! Природа вдохновляет на созидание! Порой мне кажется, проживи я в городе хотя бы полгода, я стала бы до того неинтересной, что на меня решительно перестали бы обращать внимание.
– Я не думаю, что город может оказать такое действие, – тихо возразила Анна.
– Милочка, я знаю, о чём говорю! Поверьте мне, города – это скука и серость, – возразила Лизонька, и из голоса её даже исчезли привычные писклявые ноты.
Четыре года назад они с сестрой смогли накопить достаточно средств, чтобы посетить столицу во время малого сезона. В течение оного Лизонька посетила пару балов и несколько скучных музыкальных вечеров. Успеха она там не снискала, так что очередная попытка сделать приличную партию оказалась столь же безуспешной, как и все предыдущие. Однако Лизонька утешалась тем, что отныне могла считать себя знатоком высшего света.