Хозяйка расположилась на софе в центре гостиной и вместе с младшими дочками являлась сердцем небольшого женского кружка. Старшая из присутствующих дочерей – тихая бледная девочка лет двенадцати – сидела рядом с матерью, скромно потупив глазки и сложив руки на острых коленках, вторая, помладше, посправнее и побойчее, расположилась на ковре у ног матери, где развлекала себя и окружающих игрой с пушистым котёнком.
Кто вызывал у гостей большее умиление, ребёнок, сжимающий в пальцах суровую нитку с привязанной на конце шуршащей бумажкой, или котёнок, с азартом на эту бумажку охотящийся, – было решительно непонятно. Но композиция в целом была способна растрогать даже самое чёрствое сердце, что уж говорить о материнском. Княгиня с нескрываемой нежностью следила за игрой.
Нитка дёргалась, бумажка летала, котёнок промахивался. Наконец после череды неудач серо-голубой охотник с победным мявом вцепился в добычу, повалился на бок и, надёжно зафиксировав бумажку передними лапами, стал остервенело драть её задними. Широченный хвост, лобастая голова, круглые прищуренные от удовольствия глазищи и округлые ушки с маленькими кисточками на конце возбуждали у большинства окружающих желание схватить этот комок шерсти и затискать его до беспамятства. Но острые когти, быстро мелькающие в воздухе, намекали, что некоторые желания следует держать в узде.
Увидев вновь прибывшего, княгиня тепло улыбнулась и протянула припозднившемуся гостю пухлую ручку, унизанную кольцами, к которой тот поспешил припасть. Михаил, усмехнувшись, подумал, что Мария Андреевна, пожалуй, единственная женщина, имеющая нескольких дочерей, с которой ему удалось сохранить тёплые отношения. Возможно, это объяснялось тем, что на момент знакомства три старшие дочери были давно и удачно пристроены, а младшие до сих пор ещё не покинули детской комнаты.
– Мишель! Я уже почти обиделась на вас, негодный мальчишка! Признайтесь, вы наверняка забыли о приглашении на Славу, – погрозила хозяйка пухлым пальчиком.
– А вот и нет! Я вовсе не заслужил ваших упрёков! – притворно возмутился молодой человек. – Не мог же я прийти в дом княгини Невенской в день Славы Рода с пустыми руками.
Он обернулся и кивком подозвал лакея, до сей поры стоявшего поодаль. Приблизившись, тот с поклоном подал свёрток Михаилу Николаевичу, который в свою очередь, с несколько более изящным поклоном передал его хозяйке. Та, доказав, что матроны за пятьдесят любят получать подарки ничуть не меньше, чем маленькие девочки, с горящими от нетерпения глазами стала разворачивать красочную хрусткую бумагу.
Когда пред очи заинтересованных зрителей были представлены три флакона, потому что назвать эти изящные сосуды, каждый из которых являлся уникальным произведением искусства, винными бутылками язык ни у кого бы не повернулся, по рядам гостей прокатился дружный вздох изумления. О знаменитом трио вин из Края Поющих Деревьев слышали все, но вот видеть, а уж тем более пробовать их редко кому доводилось.
В первом сосуде золотом перекатывалось Л'енсенди, самое густое и терпкое из трёх. Во втором плескалось бирюзовое Л'онде, а в третьем – прозрачное с легким голубым отливом, практически невесомое Л'евенти.
Хозяйка вечера подняла повлажневший взгляд и протянула:
– Кудесник! Мишель, вы – кудесник! Знала, что не прогадаю, пригласив вас на Славу, и как видите – не прогадала! Только подумали ли вы, глупышка, с чем через круг придёте? Вам бы сей презент раза на три растянуть, а вы вот так – одним махом…
Михаил поморщился, он помнил, что на Славу Рода приходят все, кто хочет поздравить хозяев. Приходят незваными, но с подарками, обязательно что-то съестное к столу праздничному приносят. Обычно отделываются пустяками, потому как если что-то подарил, то если в другой раз придёшь, подарок обязан быть не хуже. Но вот о том, что если тебя единожды пригласили, то считай, что пригласили на все будущие праздники – забыл. И коли он это приглашение принял, то теперь просто обязан являться и на все последующие. Если же учесть, что род Невинских один из древнейших и Славу они каждый малый круг отмечают, то Михаилу придётся подбирать подарки того же уровня, что и сегодня, каждые три года. Это будет затруднительно, но тем интереснее. Скупердяем Михаил никогда не был и на отсутствие воображения не жаловался.
– Сударыня, я не привык экономить на подарках красивым женщинам! – сверкнул улыбкой Милованов.
– Ну раз так… то на сегодня вы будете моим кавалером и проводите взрослую красивую женщину в столовую, – княгиня ответила не менее лучезарной улыбкой, а затем уже громче добавила: – Прошу всех к столу!
Гости зашумели, задвигались и бурливым ручейком потекли к распахнутым двухстворчатым дверям, в которых виднелись накрытые к ужину столы, исходящие одуряющими ароматами расставленных яств.