Нравы здесь были простые. О субординации и манерах все помнили, но не всегда придерживались. Хозяйку, опирающуюся на локоть Милованова, вперёд, конечно, пропустили, но далее шествие выстроилось по интересам, а не по старшинству. Процессия получилась солидная, едва ли не три десятка пар. Когда последние гости ступили в столовую, дверь аккуратно прикрыли, отсекая оставшихся в гостиной детей, их нянюшку и котёнка от шума предвкушающей веселье толпы. А спустя полчаса в гостиной и вовсе остался один котёнок. Он свернулся клубком на диванной подушке и задремал.
Белая мраморная столовая в доме княгини поражала своим простором. Уж на что многолюдным получилось собрание, а места всем вдоволь досталось.
Аннушка сидела напротив сестры у самого края, папенька с маменькой расположились ближе к изгибу выставленных буквой «П» столов. Хозяйка званого вечера восседала точно по центру, по левую руку от неё устроился Милованов.
Стол густо уставили канделябрами, вазами с фруктами, хрустальными розетками с вареньем. Щедро рассыпанные меж блюд цветы почти скрывали под собой белоснежную скатерть. За ужином пользовались сервизом тонкого фарфора и столовыми приборами из серебра, но уж вдоль стен на обтянутых синим бархатом полках и этажерках, ничем не закрытая, красовалась старинная золотая посуда.
Аннушка поморщилась. Свечи слепили глаза. Витающий над столами цветочно-фруктовый дух казался тяжёлым. Живот, ещё недавно недовольным бурчанием напоминавший о пропущенном обеде, вдруг сжался, закаменел. На еду не хотелось даже смотреть. Голоса окружающих звучали излишне громко и резко. Музыка, которую гости пытались перекричать, слышалась и вовсе неистовой какофонией.
– Ох, роскошь-то какая! Золото, как есть золото. И не заперто, – восхищённо причитала вдова Орлова справа от Аннушки. – А фрукты, фрукты-то! Я ж такие, почитай, уж десять лет как не видела и полтора десятка лет не едала!
Мария Гавриловна приходилась Аннушке соседкой не только по столу, но и по расположению поместий. Земли вдовы были невелики по размеру. Коротким клинышком воткнулись они в самый край межи, что отделяла Кречетовские владения от Миловановских.
Сын её, нескладный, угловатый, с нечистой воспалённой кожей, сидящий по другую руку от Аннушки, только вздыхал протяжно и не отводил тоскующего взора от Ольги.
Сестре, нужно сказать, с соседями по столу повезло больше. Ольга сидела меж двух своих самых видных и преданных поклонников. Андрей Дмитриевич всячески старался поухаживать за нею с одного боку, а генерал Турчилин, как мог, развлекал с другого.
Несмотря на более чем солидный возраст, стариком Турчилин не смотрелся. Богатырский рост, прямая спина, волосы, хоть и растерявшие былую пышность и блеск, но вовсе не седые, а каштановые, мягкие, слегка вьющиеся. Время от времени он сверкал улыбкой, демонстрируя окружающим полный набор ровных белоснежных зубов.
– … ещё во времена войны с кинджарами. Молод был, горяч и беден. Звание мне очередное присвоили аккурат накануне столкновения! – рокотал Турчилин, рассказывая анекдот из своей насыщенной событиями жизни. – Солдаты меня поздравляют громогласно, а у меня и угостить их нечем, ну я и говорю: «Други мои! Вы знаете, что роздал бы я вам деньги и налил вина, коли они бы у меня были, но нету того. Так дарю вам колонну неприятельскую, что перед нами виднеется!» И что бы вы думали? В тот же день кинджары разбиты были!
В ответ на его историю разлился серебряным колокольчиком смех Ольги. Аннушка с трудом удержалась от болезненной гримасы, смех сестры бился в виски набатом, ещё не болью, но предвестником. Андрей Дмитриевич гримасы даже не скрывал, правда не болезненной, скорее уязвлённо-мнительной. Ольга упивалась ревностью одного соседа по столу и вниманием обоих.
Гостям подали горячее. Аннушка мотнула головой, запах наваристого бульона закупорил ноздри, для каждого вдоха требовалось неимоверное усилие. Во рту пересохло. Рука потянулась к графину с водой.
– Петенька, поухаживай за соседкою, – велела Орлова.
Молодой человек встрепенулся, дёрнулся, попытался Аннушке помочь, но лишь окунул локоть в суп и, залившись краской, спрятал руки под стол.
– Ох ты горюшко! Нескладень! Как есть нескладень! – заголосила его матушка высоким голосом. – Весь в меня пошёл. То ли дело батюшка его покойный. Вот ведь кто всю жизнь ловок да удачлив был! Окромя того разочка распоследнего… растреклятого!
Петенька, и без того тушующийся неимоверно, вовсе сник.
– Не переживайте, всё поправимо, – тихо проговорила Аннушка и, обернувшись, сделала знак лакею. Тот понятливо кивнул и поспешил прийти на выручку.
– Не извольте беспокоиться, сделаем всё в лучшем виде, – тихо уверил он молодого человека и попросил следовать за собою.
Скрежетнув стулом, всё ещё краснеющий и затравленно озирающийся Петенька встал из-за стола. Ольга одарила его сочувствующим взглядом и милой улыбкой. Он робко улыбнулся ей в ответ и вслед за слугою покинул столовую. Вслед ему раздавался голос генерала Турчилина, обращающегося к Орловой: