В малой гостиной их ожидало исключительно мужское общество. Папенька вольготно устроился в кресле у окна. Более всего в эту минуту он походил на сытого кота.
Возле него, опершись на подоконник и устремив тоскующий взор вдаль, стоял Михаил Николаевич. Он, как всегда, был бледен, мрачен и задумчив.
Андрей Дмитриевич сидел на софе напротив будущего тестя, мял в руках маленькую подушку-думку, которую, видно, выхватил у себя из-под локтя, и гудел что-то маловразумительное о погоде.
А погода стояла изумительная! В приоткрытом окне виднелся лазурный лоскут неба. Слышался птичий гомон. Тёплый ветер доносил сладкий запах растущих неподалёку пионов.
Сёстры ступили в комнату и, приветствуя всех, склонили головки.
Андрей Дмитриевич оборвал себя на полуслове и восторженно кинулся к невесте. Михаил Николаевич выглядел гораздо сдержаннее, но по комнате перемещался не менее стремительно. Поздоровавшись с сёстрами, он крепко ухватил за локоть старшую.
Аннушка поморщилась, хватка у соседа была железная.
– Мне непременно нужно с вами поговорить, – тихо и веско сообщил он ей едва ли не в ухо.
Аннушка согласно кивнула и в свою очередь, обращаясь сразу к обоим, заявила гостям:
– Мне тоже нужно сообщить вам кое-какие сведения. Это касается расследования…
– Молодёжь! Никаких серьёзных разговоров до завтрака! – вступил в разговор папенька, шутейно грозя всем пухлым пальцем.
– Кто говорит о завтраке? – мурлыкнула Татьяна Михайловна, скользнув в комнату. – Прошу к столу! Всё готово! Прошу… Прошу…
Под воздействием её мягкой, но необоримой силы спустя несколько минут все: и гости, и домочадцы – оказались за щедро накрытым столом.
Михаил лежал, закинув гудящие ноги на спинку кровати. В распахнутом настежь окне виднелось усыпанное перемигивающимися звёздами небо. Что-то шелестело, ухало и иногда даже взлаивало, но шумом не воспринималось, казалось тишиной. Уютной и убаюкивающей.
Суматошный, насыщенный беготнёй и разговорами день подошёл к концу. Прийти к Кречетовым с утра пораньше оказалось отличной идей! Наконец-то удалось перехватить старшую из дочерей соседа до того, как она выпорхнула по своим многочисленным и малоизвестным делам. Михаил хмыкнул, да, если честно, он еле до утра дотерпел. Вот как приехал вчера домой, узнал, что Анна Ивановна его несколько часов ожидала, так чуть обратно к Кречетовым и не поворотил. Остановили только выражение лица Степана да мерзко хихикающая оконная рама. Порыв ветра распахнул створку окна, которая, дрожа и поскрипывая, издавала звуки, очень похожие на стариковский смех. Михаил предпочёл дождаться утра, чем стать посмешищем для непутёвых крестьян и наглых окон.
Кречетова в очередной раз удивила… Кошкодав оказался незаслуженно забытым. А дело об убийстве Настасьи ещё гаже, чем думалось сначала. Хотя куда уж гаже? Год. Почти год какой-то нелюдь проводит ритуалы с жертвоприношениями, а никто не видит, не слышит, внимания не обращает. Ни заседатель, ни священник, ни видящая – никто не спохватился, не заметил ничего… Дети только.
Перед мысленным взором Михаила со страшной скоростью замелькали события сегодняшнего дня, встречи и разговоры.
– Не волнуйся, Агриппина, – ласково уговаривала Анна щербатую девчонку с россыпью веснушек на лице. – Ты могла забыть. Это нормально. Не урок ведь отвечаешь. Расскажи, что помнишь. Это нам очень поможет.
И девчушка говорила, рисовала, плакала. Они все плакали. Кто тихонько украдкой, а кто и громко навзрыд. Даже сын старосты, старательно изображающий из себя взрослого мужика крепыш, под конец разговора зашмыгал носом.
Ольга искренне всех поддерживала. Заливалась слезами над каждым рассказом и каждым рисунком. Но даже распухший нос и покрасневшие глаза не лишали её очарования. Редкий дар! Михаилу вспомнилась вчерашняя посетительница, и он тяжело вздохнул. Елизавета Егоровна явно этим даром не обладала. «Эх! Но если предположить, что Вячеслав ею заинтересовался, то, вероятно, было чем…» – подумал Михаил и тряхнул головой, изгоняя непрошенные мысли о вчерашней визитёрше и возвращаясь мыслями к дню сегодняшнему.
Кататься по округе пришлось довольно большой компанией: он сам, Андрей Дмитриевич и сёстры Кречетовы. Михаил с большим удовольствием оставил бы младшую из сестёр дома, но этого не оценил бы ни Андрей, ни, что гораздо весомее, её папенька. Узнай Иван Петрович, с какой целью молодые люди в его дом с утра пораньше заявились, он бы их отправил куда подальше, и, что обиднее всего, без своих дочерей, в том числе старшей. Расследованием, по его мнению, должен заниматься Фёдор Николаевич, в крайнем случае Андрей Дмитриевич, но в свободное от встреч с Ольгой время. Так что пришлось улыбаться, изображать светские разговоры и приглашать барышень на прогулку.
– Пикник! – восхитилась Татьяна Михайловна и живо собрала им в дорогу короб всяческой снеди.