И он вдруг подумал, что то, что так долго олицетворялось его собственным подставленным для этой хрупкой дряни плечом, вдруг обернулось - в негативе подлым тычком, в недостижимом идеале…
Плечом, на которое ему хотелось и было необходимо опереться.
Тяжело набирая воздух в легкие, он застыл в чертовом упоре лежа над полудурком, и уже разомкнул было губы, чтобы хоть что-то сказать, прорвать неестественное оцепенение тела…
Джокер издал что-то среднее между рыком гнева и довольным урчанием, и припал к нагруднику ртом - три сантиметра ниже и правее бэт-знака разлилась слюна с языка идеального проводника зла.
- Джокер?!
Злодей захихикал, грязно водя растресканными губами по титановой вставке - Брюс поспешил отстранить его, но ему это, очевидно, не понравилось: он продолжал ластиться, щурить глаза, кривить Улыбку - большой злобный кот, не человек - просто животное.
Не только он сам скатывался в темноту пограничья - морока, колдовского состояния, места между светом и тенями, между рассудком и безумием.
- Прекрати! - не выдержал Бэтмен и уцепился за твердую грань клоунской челюсти, пачкаясь о белила и красноту у губ, оттягивая психа от своей груди. - Черт, правда, прекрати.
- Ты же не будешь бить лежачего, мм? Такой благородный рыцарь! - заиздевался не-Джек, но эффект это беспомощное кривляние производило обратный: невозможные поцелуи, горячие сожаления, полумрак библиотеки.
Вот уж чего вспоминать не стоило…
Самое жаркое вдруг вспомнилось чем-то теплым, и это было и страшно, потому что трепетно и стыдно, и удивительно одновременно - накал страстей войны в его жизни всегда уступал в желанности крупицам человеческого отношения, которого ему так не хватало - но какое безумие, и как неожиданно было найти это в ледяных ручищах убийцы и мрази.
- Джокер? Что с тобой?
- Я не знаю, не знаю.
Брюс тоже не знал. Посмотрел в темные глаза - ни одной знакомой эмоции - и не выдержал:
- Проклятье, Джек, хватит, - проворчал он, приглушая динамик. - Я должен был держать себя в руках. Вел себя неподобающе.
Джокер ошарашено застыл и казалось, что он очень удивлен.
- Откуда? - захрипел он. - Они все мертвы, никто не знает… Я лично проследил…
- О чем ты? - нетерпеливо задергался Брюс, ожидающий нового витка свары, а ни как не продолжения эмоциональной клоунской тошноты.
Джокер поднял свои невозможные глаза, совершенно пустые, и криво улыбнулся.
- Не существует… - выдавил он, почти заикаясь. - Человека… к’торый знает.
- О чем ты? - поднажал Брюс, устало замедляясь в своих эгоистичных метаниях.
- И это точно не ты, рыцарь, - самодовольно закончил свою бессвязную речь псих, уныло истекая слюной. - Но ты знаешь. Оно звучит.
Он казался очень удивленным.
- Что звучит, Джек? - тихо спросил Брюс, на уровне эмоций определяя вдруг этот разговор как что-то важное.
- Мое несуществующее имя.
Несмотря на то, что вступать в привычные больные перетягивания каната у Брюса не было ни сил, не возможности, он почти обрадовался этому.
Его имя не существует? Что бы это могло значить..
- Джек, - позвал Брюс, кривясь от старой боли: три человека мертвы, один навсегда парализован, чтобы ему могли представить эту фальшивку. - Или как ты хочешь, чтобы я тебя называл?
- Это не-мое имя, - перебил его Джокер, обращаясь в Джека, чтобы издевательски продемонстрировать что-то неясное. - Нет у меня никакого имени. Большего тебе знать не надо. А теперь убирайся.
- Что?
- Что слышал.
В его голосе вдруг ясно прорезалась печаль - та самая, что так долго мирила Бэтмена с любыми его недостатками; печаль, о существовании которой - озлобленный герой был в этом уверен - сам не-Джек и не подозревал, по крайней мере, не всегда, когда выдавал ее в горечи губ или слепом оцепенении взгляда.
Из порванного уголка рта сочилась лимфа, и он уложил туда пальцы, скрывая от себя правду - теперь и он нес ответственность за создание Улыбки, разодрав упругую плоть щеки.
И если бы этот человек сам взрезал бы себе щеки - вдруг это так? Быть могло все, что угодно - тогда бы он мог не чувствовать этой жалящей вины.
- Прекрати, Джек, - уверенно сказал он, заставляя Джокера дрогнуть. - Я был не прав. Это твое имя. Я знаю его.
- Вот как… Знаешь, да? Как? Это я еще выясню, сучара…
- Я тебя взгрею, если не будешь следить за языком… - почти спокойно отметил Брюс.
- Бэтси-Бэтси… А ты… Снимешь маску? - вдруг спросил Джокер, расчетливо изучая его сверху вниз - но там, под слоем грима, веснушки и морщинки у глаз; розовая плоть шрамов - то, что есть Джек, его настоящее лицо. - Моя вот исчезла, не существует. Ты ее стер.
Брюс счел это слишком странным, но руки, закованные в наручники, отпустил, опасаясь услышать хруст костей под фиолетовой тканью - так сильно он сжимал клоунские запястья.
- Что, прости? - недовольно спросил он, почти не медля, только жадно оглядывая чертового клоуна: его чертового пленника в прошлом, его добычу с минуты на минуту - у него промелькнула даже странная догадка - словно его подталкивали к этому, словно находиться в этом грязном логове придурку было невыгодно, может, и невозможно - и он упрямо медлил.
