Он повернулся - плечи задрожали от смеха - и сам стащил с себя трусы, раздраженно посмеиваясь - не собирался допускать, чтобы его ожидания снова не оправдали.
Брюс, стараясь смотреть только на идеальный позвоночник, не отвлекаясь больше ни на что, зажал его в углу резервуара, включил воду, и стал аккуратно обтирать от черт знает откуда взявшейся там крови ходящую в биении искреннего отвращения спину, минуя ушибы. Верно. Он мог получить его со вспоротым железом или развороченным огнестрелом животом. Не только обожженного, но вообще без рук, без ног. Как тогда, лишенного его особенной синаптической начинки…
Но он выглядел куда лучше, чем час назад - калории определенно оживили его. Сам Брюс голода не ощущал - вместо этого его давила в поясницу подозрительно жаркая тяжесть.
И это странное, острое место можно было обойти, но…
- Почему нет? - с усилием поднажал он, изнывая от нестандартного для себя состояния просителя: для того, чтобы что-то получить, ему прежде - наверное никогда - не требовалось прилагать усилий.
Все, о чем он мечтал, не находилось в людских руках.
Довольный элитным обслуживанием Джокер еще немного поборолся с собой, придирчиво выясняя, что в нем бушует сильнее - злоба от мерзкой темы, самому ему не до конца понятной, или удовольствие от роли солиста, окруженного вниманием.
- Потому, - как можно жестче прошипел он, вкладывая в голос несуществующее сейчас предупреждение.
- Ты не расскажешь? - продолжил напирать взбудораженный исследователь клоунов. - Ты говорил, что… У тебя в конце концов провалы в памяти…
- Хватит фантазировать. Это не такие провалы, - резко охладил его надменный Джокер, отстраняясь, но этого было, конечно, недостаточно - Брюс прилип к нему, нагло запуская руку в непромытые волосы, вдумчиво распутывая змеистые пряди.
Он попытался отругать себя, но все это было слишком волнительно, и он не смог проследить за своими реакциями - дышать стало тяжелее, в горле пересохло, все это его слишком интересовало - и выглядел сейчас, должно быть, как чертов маньяк.
- Как скажете, шеф, - самодовольно отреагировал он в итоге, не сумев побороть себя, только поспешно смывая с зеленых волос мыло, и правда словно преданный, но нерадивый слуга.
Придирчивое исследование влажного виска дало неожиданный результат: ярко-розовый лепесток конфетти, при ближайшем рассмотрении оказавшийся пыжом от кассеты Тазера - отличная иллюстрация отвратного праздника разрушения, окружающего этого человека, которому тот был причиной, дирижером и бессменным зрителем.
На правом боку, под ребрами, нашелся след от двух выстрелов - четыре симметричные ранки - если бы он не потащился в Айсберг, Джокер не пострадал бы. Если бы он не потащился в Айсберг, смертей было бы куда больше.
- В тебя всадили два заряда шокера, а ты потом еще мог стоять? - возмутился он, уважительно затирая повреждения пальцами.
- Не мог. У тебя биполярное расстройство, Бэтти? - подал голос тот самый предводитель жуткого карнавала. - Такой же, как и я, припадочный?
- Не знаю. Послушай…
Джокер вдруг зашипел - на самом деле смеялся - и тяжело вздохнул.
- Ты надоел. Что?
- Почему ты скрывал, что служил? - неловко поднажал Брюс, сразу же жалея об этом: совершенная чушь, абсолютно неверно составленный вопрос - как можно скрывать что-то в разговоре, никогда толком не говоря напрямую? - Что они сделали? Что они сделали при Гинодзе, Джек? Что было потом? Ты пытался найти для себя место? - это косноязычно прозвучало как “для своей темноты” или, казалось, даже хуже: что-то вроде клетки в зоопарке, и он притаился, раздражаясь.
Не используя слова - как можно надеяться…
Он неожиданно решил, что, может, и покривил душой, потому что жаркие диалоги с этим человеком стали существенной частью его духовной жизни. Но этого было мало. И как могло хватить?
Все их темные шаги навстречу, зеркальные взмахи и почти телепатические блуждания по теням, может, и были красноречивы, но реальный мир практичен и по большей части лишен места для маневров пафоса костюмов и масок.
Брюс Уэйн, бледная тень Бэтмена, оживал, когда Джек Нэпьер снимал удушливую маску Джокера.
- Я не скрывал. Твой дед сразу понял, - ожидаемо ответил Джокер, и линия его плеч, острая и желанная, дернулась: разгонял надоедливый пар. - И об этом… Не стоит. Не надо. Гинодза бессменный филиал блядского Тейлхука, вот и все, что тебе стоит знать об этом дерьме. Это было выгодно, трудоемко и не было забавно.
От слишком горячей воды его кожа покраснела на коленях, сгибах локтей, на переносице и кривых рубцах Улыбки, на груди и между лопаток.
- Джек, - не сдался страждущий герой, протягивая руку, сводя брови, словно в огорчении. - Я хочу знать об этом. Я понимаю, что другое…
