— Саша…помнишь, я тебе рассказывал про свою жену? — Вик все свое внимание сосредоточил на моих руках, которые лежали на подлокотнике.
— Да, помню, — теперь я точно ничего не понимаю.
Я пропустила тот момент, когда Вик поднялся и вышел, поскольку никак не могла совместить кусочки информации и привязать их к себе. Вернувшись, он тяжело опустился в кресло, принявшись нервно крутить в руках небольшую фотографию в деревянной рамке.
— Что это? — не выдержав напряжения, спросила я.
— Это фото моей жены, сделанное двадцать четыре года назад, — и с этими слова он протянул ее мне.
Я взяла протянутую мне рамку, развернув к себе. На черно-белом снимке была запечатлена молодая девушка, обнимающая тонкую березку. Девушка смотрела куда-то вдаль, а на лице светилась счастливая улыбка. Темные, но скорее всего рыжие, как у Артема волосы аккуратно заплетены в косу, темные глаза, ямочки на щеках, она…она!
Я положила фотографию себе на колени и закрыла глаза. Теперь мне стало ясно поведение Артема, его странные взгляды, и злые слова в мой адрес.
— Мы с ней так похожи…как сестры, — тихо-тихо, так чтобы он едва расслышал, сказала я.
— Да, — горечь в единственном слове.
— А там, в кинотеатре, ты сразу заметил наше сходство. Так? — мне не нужно смотреть на него, прекрасно понимая, так оно и есть.
— Я даже сначала испугался, решил посмотреть на тебя еще раз, а поговорить с тобой мне стало просто жизненно необходимо, — он, что? Передо мной оправдывается? Нет, так дело не пойдет.
Я распахнула глаза и уставилась на Вика.
— Вик! Я ни в чем тебя не обвиняю. У каждого человека есть своя тайна, к которой мы стремимся, не смотря ни на что. И как бы нам больно не было, мы идем, падаем, поднимаемся и снова идем. А Артем, я его не виню, он ревнует тебя, потому что ему видится стремление найти замену его матери. Не старайся убедить его в обратном, он поймет, но позже.
— Верно. Спасибо тебе Саша, ты просто камень мне с души сняла, — я удивленно приподняла бровь. К чему это он? — я боялся, что ты поймешь сложившуюся ситуацию превратно.
— Ну-ууу, может, окажись на моем месте другая, так бы оно и случилось. Я то девушка гибкая, к тому же умею быть благодарной за поддержку и гостеприимство, — ох, как тяжело дались мне эти слова, как страшно стало от понимания того, что возможно испытывает этот человек в отношении меня. Сложно…сложно встретиться с живым призраком прошлого, пусть это всего лишь бледная тень.
А тем временем Вик пытливо вглядывался в мое лицо, ища там то, что я так упорно прятала глубоко-глубоко, за беззаботной улыбкой и ясным взглядом. Везде человек ищет свою выгоду, даже неосознанно, а потом осторожно пробирается к намеченной цели. Меня это задело, но пришлось признать, Вик совсем не хотел втягивать ни в ссору с сыном, ни посвящать в историю с женой…стечение обстоятельств, если хотите. Даже знаю, кому за это сказать спасибо. Сказать, а потом положить на колени задом к верху и всыпать, как следует. Но это уже не в моей компетенции, пусть старший брат разбирается. Кстати…
— Там о Вике ничего не слышно? — вот тема, которая меня волнует.
— Нет, — его глаза загорелись злостью, — судя по всему, она уже в курсе того, кто забрал тебя из сторожки.
— Н-да, — новость та еще. Интересно другое, как Вика распорядится полученной информацией? Судя по степени агрессивности ее поступков, она вполне может выложить Никольскому мое место пребывания, естественно в извращенной форме. Но с другой стороны Никольский умеет задавать правильные вопросы, что непременно приведет к причинам моего нахождения в доме у ее брата.
Хм…правда остается еще один вариант, самый скверный. Ну да не будем о грустном, пока ничего не случилось, будем надеяться на лучшее. Как там интересно Никольский? Скучает, может бесится, он ведь совсем не изменился со дня нашей первой встречи. Или все же изменился?
Нет. Я стала другой, ничто не осталось от той мечтательной девочки, которая страдала из-за того, что ее бросил очередной мальчик. Выросла, обтесалась, сломалась…сломали.
Только недавно я почувствовала, во мне есть новый стержень, который не даст больше никому ломать. Жизнь для меня обрела смысл, появился стимул жить. Да, мой малыш.
Не осознавая, что делаю, я принялась гладить живот рукой, а когда опомнилась, получила недоуменный взгляд серых глаз. Мне ничего не оставалось, как смущенно улыбнуться и промолчать.
— Вик, отвезешь меня домой?
— Ты серьезно?
— Более чем.
— Тебе плохо здесь?
— Вик! — вспылила я и подскочила с кресла, споткнулась об собственные туфли и упала прямо в объятия Вика. Тяжко вздохнув, я подняла на него глаза полные вины, — Вик, я не могу остаться с тобой, не могу остаться здесь.
— Хорошо, — устало согласился Вик, легко поднялся вместе со мной и поставил на ноги, — пойдем. Я быстро обула туфли, и чуть ли не подпрыгивая от нетерпения, пошла следом за Виком.
Но нашим планам не суждено было сбыться.
Выйдя из дома на залитую солнцем подъездную дорожку, как к дому подъехала машина. Из которой яркой птичкой выпорхнула Вика. Увидев ее, я улыбнулась так, что Вик смотревший на меня споткнулся.
