Мария Ивановна поставила передо мной плетеную корзинку с пирожками, и проблемы сами собой отошли на второй план, а мой аппетит не испортил даже вернувшийся откуда-то из недр дома Артем. И все бы замечательно (прямо-таки судьбоносное сегодня слово!) если бы не настигший меня вопрос.
— А вы собственно кто? — я отложила надкушенный пирожок и подняла на него глаза.
— Я? Саша, — глоток чая.
— И? — 'знаю, знаю, очень информативно'.
— И гостья вашего отца, — еще глоток.
— Гостья значит?! — 'злится, с чего бы вдруг?
Артем замолчал, пристально глядя на меня.
Нереально, милый друг, до Никольского тебе еще расти, и расти, так что извини, твой уничтожающий взгляд на меня не действует.
Достал из кармана мобильный, правильное решение, прежде чем дров наломать, выясни почем нынче эти самые дрова.
— Пап привет. Да, вернулся. Нет, еще не познакомился, — взгляд на меня, — да, я понял. Хорошо. Пока.
Молчание и тишина. Я оглянулась, Мария Ивановна уже куда-то испарилась в предчувствии важного и явно не рассчитанного для ее слуха, разговора. Первым нарушил наше затянувшееся молчание Артем.
— Кажется, я погорячился, извините, — и ни капли раскаяния.
— На 'ты', и не прощаю, — его глаза округлились от изумления, а длинные ресницы затрепетали.
— Почему?
— А не за что, — я пожала плечами, — собственно твоя реакция не удивила, и уж тем более не обидела. Ну а теперь по поводу обстоятельств моего нахождения в этом доме, — я сделала глубокий вдох, — мое присутствие здесь никак не связано с твоим отцом — это раз, я не его любовница — это два, и твоя тетка мне крупно задолжала — это три.
Мне показалось или он вздохнул с облегчением? Нет, не показалось, и даже взгляд заинтересованно загорелся. Ну, начинается!
— А…
— Надеюсь, я ответила на все твои претензии? — пресекая следующий поток вопросов, спросила я.
— Ага, а где тебе Вика дорожку перебежала? — заинтересованно спросил он, откусывая пирожок.
— Не твое дело, — беззлобно ответила я, откидываясь на спинку стула.
Он больше ничего не спрашивал, лишь изредка бросал на меня неоднозначные взгляды, на что я отвечала не сходящей с губ усмешкой. Вот и познакомились. Что же все мужики такие подозрительные, хотя Вик стал счастливым исключением. Только вот его отношение ко мне несколько туманно, также как и мое к нему. А вот его сына я явно нервирую, хотя это довольно странно. Что же во мне не так?
Когда мне окончательно надоело ловить на себе испытующие взгляды, я поднялась из-за стола, намереваясь до вечера запереться в отведенной мне комнате, но моим мечтам не суждено было сбыться. Проходя мимо Артема, я оказалась остановлена, он взял меня за руку.
— Что? — раздраженно спросила я.
— Почему ты здесь? — 'хм…странный вопрос, я вроде все объяснила'.
— Мне нужна была помощь, твой отец помог мне, если ты переживаешь или мое присутствие нервирует тебя, то не стоит, я очень скоро покину этот дом, — я вырвала свою руку и вышла из кухни.
Достали блин! Все уезжаю, как только вернется Вик. Мне определенно нужны
положительные эмоции, причем в больших количествах. Охо-хо, где бы их еще получить.
Дойдя до двери в комнату, я остановилась.
Эх, жаль, никакой одежды нет, иначе бы не сидела сейчас в четырех стенах, сходя с ума от тоски.
Откуда только взялось это щемящее чувство в груди? Словно что-то важное упущено и безвозвратно потеряно. Да и что я успела потерять? Никольского? Ха! Можно подумать у нас могло хоть что-то получиться. А если и могло, то не случилось…хм, вывод напрашивается интересный, сейчас я вольна жить, так как хочу.
Логика блин, дальше эту цепочку не стоит продолжать, а то дойду еще до крайнего феминизма, тут уж не далеко скатиться до полного матриархата и прочих. Кажется, меня заклинило, неееет, все, хочу дышать полной грудью, хочу жить без вечной угрозы быть битой по рукам, хочу домой к маме. И что б никаких мужиков рядом, со своим мнением на все и вся. Что я марионетка? Дерни так веревочку, я руку подниму, потяни сюда — голову опущу. Хватит! Баста! Никому я ничего не обязана!
— Ты заходить собираешься? — послышался из-за спины насмешливый голос Артема.
Надо же мне так задуматься, уйдя в себя. Мысленно обозвав себя дурой, я упрямо тряхнула головой и зашла в комнату, начисто игнорирую насмешливое фырканье парня. Вот еще нашел объект для подколок, перебьется, лучше лишний раз промолчу. Не готова я еще к словесным баталиям.
Плотно прикрыв за спиной дверь, я подошла к окну и распахнула тяжелые деревянные створки. В комнату сразу же ворвался поток чистого лесного воздуха, принеся с собой пряный аромат еловой смолы и прелой листвы. Вид за окном радовал глаз зеленой стеной мачтовых елей, с редкими прожилками корявых осинок, которые почти вплотную подступали к дорожке вокруг дома.
— Красотища-а, — протянула я, устраиваясь на подоконнике, по привычке спустила ноги вниз, так, что голые пятки касались нагретой солнышком стены. Вот так бы и просидела всю жизнь, смотря, как ветер качает тяжелые еловые ветви, скрипят старые остовы деревьев, и где-то вдали поет соловей свою песню: о любви, верности и небе.
