Водитель заметил человека с чемоданом, дал предостерегающий сигнал. Не может же он подбирать каждого, кому вздумается поднять руку. Его автобус дальнего следования, у него есть твердый график. До остановки не больше километра, курортник может добраться и пешком.
Он старался не смотреть на путника. Однако высокая худощавая фигура маячила впереди, словно дорожный знак. Требовала к себе внимания.
Каким-то необъяснимым чувством водитель угадал в Шепиле своего собрата-шофера и то, что с ним стряслась беда. Не зря говорят, что даже по тому, как стоит птица на земле, видно, что она рождена летать.
Скрипнули тормоза. Из-под тяжелых губастых шин брызнул мелкий гравий. Автобус сбавил скорость, но не остановился. Открылась передняя дверь.
Шепиль на ходу вскочил на подножку.
— Спасибо, товарищ.
В кабине наклеены цветные портреты космонавтов. Над ветровым стеклом табличка: «Водитель — Мирослав Иванович Василик».
«Культурно живет», — подумал Сергей о шофере.
В зеленоватой с накладными планками-погончиками сорочке, при галстуке, Мирослав и сам был похож на космонавта.
— Тебе в Ужгород? — спросил Василик.
— Да, в Ужгород.
— Шофер?
— Да.
— Откуда сам?
— Из Донбасса.
— Курортничал, значит... А какая у тебя машина?
— «МАЗ-200».
— Солидно. Садись, чего стоишь. — Василик взял форменную фуражку с сиденья, предназначенного для сменного водителя.
Шепиль сел.
— Что-то ты, дружище, на курортника не похож, — глянув на небритое, опечаленное лицо Шепиля, бросил Василик.
Сергей и в самом деле выглядел так, будто три дня без передышки сидел за рулем.
— Чего там не похож, — вымученно усмехнулся он. — Хватил здоровья полный кузов...
Они подъехали к автобусной станции. Водитель надел форменную фуражку и степенно, словно пилот после приземления, направился в диспетчерскую.
Пассажиры-мужчины вышли, задымили около автобуса сигаретами, женщины побежали к промтоварному киоску, и только Шепиль продолжал сидеть на своем месте.
— Так что там у тебя стряслось? — спросил Василик, возвратившись из диспетчерской.
Своему брату шоферу с грузовой Сергей рассказал бы сразу, а тут замялся: что ни говори, а Василик водитель высшего класса — интеллигенция...
— Нужны тебе чужие хлопоты...
— Чтобы очень — так нет. Просто привык к тому, что когда берешь пассажира, то берешь и его багаж, — скорее снисходительно, чем с обидой, сказал Василик.
Шепиль молча достал из кармана документы, нашел санаторную путевку, подал Мирославу.
Тот внимательно просмотрел ее.
— Ну и что? Путевка как путевка.
— И я так думал, когда позавчера выезжал из дома.
— Из дома? — удивился Василик. — Но ведь из дому тебе нужно было выехать почти месяц назад.
— Когда получил, тогда и выехал...
Шепиль провел рукой по небритому подбородку, смолк. Ему не хотелось обвинять того, кто допустил ошибку и написал в путевке не тот месяц. Он безжалостно корил только себя: почему не выяснил это дома?
Василик ничего больше не спрашивал. Ему и так все было понятно.
...У Сергея Шепиля больной желудок. Ему давно уже нужно было, как он шутил, «стать на капитальный ремонт», но все откладывал, думал: обойдется. Выезжая в рейс, брал с собой соду и ею спасался от изжоги. Однако вскоре и сода перестала помогать. Пришлось обратиться к врачам. Ему назначили санаторное лечение.
Долго ждал путевки. И вот три дня назад его сняли с рейса, вручили путевку, поспешно оформили отпуск. Он был так рад, что прочел в путевке только свою фамилию, кажется, глянул еще, есть ли печать. А чего там досматриваться: не на базаре же приобрел. К тому же выезжать — вечером. Надо успеть передать сменному водителю свой «МАЗ», попрощаться с друзьями, побыть какой-то час с семьей.
Странно, но едва путевка попала в руки Шепилю, как изжога тут же перестала мучить его. Пока добирался из Горловки до Закарпатья, ни разу не пил соды... Но теперь, на обратном пути, наверняка не обойтись без нее.
— Что ж тебе сказали в санатории? — спросил наконец Мирослав, возвращая путевку.
— Посоветовали ехать в Ужгород, в курортное управление. Только боюсь, что это ничего не даст...
Василик глянул на часы. И хотя до отправления автобуса оставалось еще десять минут, нажал с нетерпением на кнопку сирены, завел мотор...
Автобус мчал с такой скоростью, что даже привычный к быстрой езде Шепиль не успевал разглядеть цифры на километровых столбах. Он понимал: Василик так спешит ради него. Поможет это или нет, еще неизвестно, но Шепилю было приятно —тв любом случае он повезет теперь домой не только одну горечь...
В Ужгороде, не доезжая до автобусной станции, Мирослав притормозил перед двухэтажным зданием.
— Ну, дружище, приехали. Вот твое курортное управление. Иди воюй. Не помогут здесь — иди в обком профсоюза. Там забуксует — газуй в редакцию газеты. Нажимай на все педали. Шоферу не годится порожняком возвращаться из такого далекого рейса.
Они крепко пожали друг другу руки, словно давние друзья. Шепиль вышел из автобуса. Мирослав высунулся из окна, крикнул:
— Через три часа я еду во Львов! Может, успеешь...
На улице стояла июльская жара. Сквозь подошвы туфель чувствовалось тепло размякшего под палящим солнцем асфальта.
