– Полагаю, в этом виноваты одновременно наивное детское представление о том, что всегда нужно говорить правду, и тот факт, что он знал – этой ложью мы защищаем его.
Нога Самира начала сама собой подергиваться.
– Практически сразу после того, как мы приехали, Алекс начал вести себя странно. Он наш единственный ребенок, и я… я всегда гордилась тем, насколько мы близки. Возможно, для вас это прозвучит смешно или патетично, но я стараюсь не ограничивать его свободу, как делают многие матери, а он взамен не ведет себя, как большинство подростков. И таким образом мы весьма хорошо ладим. – При упоминании о здоровых отношениях с сыном, несмотря на текущее осложнение, ее губы тронула улыбка. – Знаете, мы говорим с ним обо всем на свете, правда-правда. И я совершенно серьезна, когда утверждаю, что он – самый дорогой мне человек.
Муж положил свою руку поверх ее и так и оставил.
– Но в субботу, через три дня после нашего приезда, он… переменился. Стал замкнутым и таким отстраненным, как никогда не случалось. Я сказала себе, что ему скучно – первый этап переезда в Нью-Йорк для него всегда самый сложный. И все-таки я понимала, что произошло нечто посерьезнее. Я снова и снова спрашивала его, что стряслось, но он отмалчивался.
Она взглянула на Самира, и тот кивнул.
– Никогда наш мальчик так не расстраивал меня, а это о многом говорит. – Он нетерпеливо потряс головой. – Вальтер еще в медшколе был мутным типом, и не знаю, что произошло впоследствии, но он превратился в афериста. Выставляет Элизабет Холмс новой Марией блин Кюри.
– Но вернемся к нашему сыну, – перебила его Анна. – Утром среды мы втроем поехали в город позавтракать – это любимый прием пищи у Алекса, так что мы намеренно никуда не спешили. Потребовалось много блинчиков, но он в итоге разговорился.
– Ему повезло иметь сразу обоих заботливых родителей, – подчеркнула Дороти.
– Спасибо, но не уверена, что я бы использовала слово «повезло». Особенно после того, что случилось. – Она выудила из кармана бумажный платок и промокнула уголки глаз.
– Скажу-ка я, потому что чем больше ты тянешь, тем тебе тяжелее. – Самир взял жену за руку. – Ты как, согласна?
Она кивнула, он отпустил ее ладонь и несколько раз запустил пальцы в волосы.
– Она напала на него.
– Кто напал не него?
– Вивиан Дэвис. Она напала на нашего сына. – Самир откинулся на спинку дивана, глаза у него блестели. – Конечно, он выразился не так, но суть такова.
– На третью ночь после нашего приезда она проскользнула в его спальню. Это была ночь пятницы. – Теперь Анна говорила так тихо, что мне пришлось наклониться, чтобы ее расслышать. – Они… – она замолчала, чтобы снова собраться с духом, – очевидно, для нее этот разговор был очень болезненным… – конечно, до прямого контакта дело не дошло, но они… занимались много чем еще.
– Вы сами его видели. – Нога Самира снова подергивалась. – Он еще совсем ребенок.
Минуту или две мы сидели молча – а что можно сказать после подобного откровения?
Не знаю, что я приготовилась услышать от них. Со дня поминок я знала, что у них что-то неладно, но подобного и вообразить не могла.
Я отпила еще треть своего мартини. Анна сидела, положив руку на ногу мужа, чтобы унять тик.
– Очень печально услышать подобное, – наконец произнесла Дороти. – И я не могу представить, как тяжело оказалось для вас, как родителей, услышать из уст сына эту историю. – Заметили, как аккуратно она подобрала термин? Я заметила. Она предполагала, что Алекс все это сочинил. И я тоже. – И что вы сделали потом?
– Конечно же отправились прямиком к Вивиан, – сказала Анна.
– И когда это произошло?
Она помедлила, и поэтому я угадал ответ еще до того, как он был озвучен:
– В прошлую среду. Тридцатого ноября.
То есть в день смерти Вивиан. Деталь не в пользу Шахов.
– Что она сказала?
– Да она такая же чокнутая, как ее муж, – вмешался Самир. – Попыталась заявить, что это наш сын на нее накинулся.
– Поставила все с ног на голову, – подтвердила Анна. – Сказала, что он прокрался в ее спальню и залез к ней в постель. Абсурд!
Я слышала в ее голосе сдерживаемую ярость, видела, как от этого напрягаются мускулы у нее на шее.
– Она сказала, что заперлась в ванной и сидела там, пока он не ушел. Заявила, что ничего не было, поэтому она решила просто посмеяться над ситуацией и ничего нам не говорить.
– Ну да, – фыркнул Самир.
Анна деликатно высморкалась.
– Она сказала, что если мы будем продолжать раздувать произошедшее, она может задуматься о том, чтобы выдвинуть встречный иск. – Она поочередно посмотрела на нас обеих. – Его жизнь тогда бы пошла под откос – стоит выдвинуть против человека подобное обвинение, и он не отмоется до конца своих дней.
– Хотите узнать, что я думаю? – снова встрял Самир и продолжил, не дождавшись ответа: – Я считаю, что она таким образом подстраховалась. Она знала, что ее муж – мошенник, и нашла простой способ заставить нас молчать об этом.
