– Я сказала, что услышала его, четко и ясно. Но я не обещала выполнить его просьбу. Я попрошу Лейлу заняться этим вопросом, провести небольшое расследование – если Лейла вообще захочет со мной разговаривать. Лора вроде сказала, что они живут неподалеку. – Она вскочила на ноги с такой живостью, которая не соответствовала процентному содержанию джина в ее хрупком теле. – Знаешь, я ужасно рада, что ты смогла сегодня со мной поехать. Ты меня очень поддерживала и помогала, я серьезно. Из нас получается отличная команда. – Она протянула руку, чтобы забрать мой бокал. – И парочка мартини тут вовсе не помеха, а?
Еще не сравнялось шесть часов, как наш кутеж подошел к концу. Дороти предложила перекусить холодной индейкой, которую Труди оставила в холодильнике, но я отказалась, изображая решительное намерение спуститься попозже и сообразить себе что-то на ужин. Потом я, спотыкаясь, поднялась в свою комнату, рухнула лицом на лоскутное одеяло и мгновенно отрубилась.
Я проснулась незадолго до 11 вечера и, хорошая новость – без похмелья, плохая – все еще пьяная.
Хотя почему же плохая?
Осознав, что мной владеет голод, который не утолит даже гора холодной курицы, я прополоскала рот, похлопала себя по щекам, накинула зеленое пальто Дороти и украдкой спустилась вниз.
Я никого не встретила – дом стоял, погруженный в темноту, и я невольно подумала, что примерно в это время кто-то прокрался по пустому тихому коридору Хрустального дворца, проскользнул в спальню Вивиан Дэвис, потом в ванную и протянул руки к лежавшей в ванне и ничего не замечавшей вокруг женщине…
Я помотала головой, отгоняя эту мрачную картину, чтобы она не сбила меня с намеченного плана, морально приготовилась ко встрече со стихией и открыла входную дверь. На улице стоял настоящий мороз, но зеленое пальто надежно укрывало меня от его самых жестоких укусов, и я заторопилась вперед по подъездной тропе под светом почти полной луны.
Неподалеку от дома Дороти стоял маленький домик, который можно было обозначить разными терминами в зависимости от вашего характера, знаний и профессии: агент по недвижимости назвал бы его дополнительным жилым блоком, оптимист – гостевым домом или коттеджем, пессимист – халупой; человек, подобно мне, перечитавший романов об Англии девятнадцатого века, – сторожкой, а тот, кто слишком часто перечитывал «Неуютную ферму» Стеллы Гиббонс – дровяным сараем (но позволю себе заметить – невозможно слишком часто перечитывать «Неуютную ферму»). Полагаю, официально он назывался «удаленный офис» – именно оттуда служба охраны Дороти вела свои операции. Там располагался действующий камин, прекрасно обогревавший крошечное здание, и когда я сошла с накатанной дороги на узкую тропинку, то с удовольствием заметила поднимавшиеся над кирпичной трубой завитки дыма. Происходи дело летом, меня бы задевали листья росших вокруг осин, а сейчас мне удавалось уворачиваться от ветвей – скорее серебряных, чем белых, в льющемся сверху лунном свете.
Я не знала, найду ли внутри Телохранителя. И застану ли его одного. Я знала только, что сотрудники охраны собираются там в свободное от дежурства время. И возможно, погружаются в чтение злосчастных дебютных романов, написанных мемуаристками со странностями.
Входная дверь не слишком плотно прилегала к косяку, поэтому свет изнутри щедро лился сквозь широкие щели по всем четырем ее сторонам. Мне это напомнило дверь в кладовую в Хрустальном дворце и блэкаут в спальне Лоры. Несмотря на то, что все мои мысли сейчас занимал Телохранитель, я обнаружила, что размышляю о том, как Лора пыталась убедить нас, будто примерять драгоценности сестры сразу после ее смерти – не так уж и странно. Нам нравится идеализировать сестринские отношения (нас всех испортили «Маленькие женщины»), но в реальности дела обстоят куда менее привлекательно.
Я постучала в дверь кулаком, так что она затряслась. Даже не могу сказать, о чем я думала, пока ждала ответа – я просто хотела его увидеть: его глаза, его кожу – о, эту сияющую кожу, – услышать его голос. Ощутить его запах, ощутить его всего, и да, ощутить его вкус.
Черт подери, мне хотелось секса.
Дверь открылась быстрее, чем я ожидала, – или, будучи под шафе, я была неспособна оценивать реальное течение времени.
Он возник передо мной, подсвеченный пламенем камина, великолепный и сияющий, как любое греческое, скандинавское или египетское божество (язычники знали в этом толк – уж если кому-то поклоняешься, пусть твой бог будет еще и отрадой для глаз).
– О-о-о.
Я прислонилась к косяку в, как я предполагала, соблазнительной позе, – правда, в первый раз я промахнулась, поэтому пришлось повторять попытку. Но может он ничего не заметил?
– Как тепло.
