— Нам нужна ваша шерсть, а также ваш сидр и ящик монашеского бренди, — хрипя, заявил «майский шест». Я не мог решить, действительно у него такой голос или его искажают динамики шлема. — Все ваши ювелирные украшения. Я слышал, у вас тут неплохо управляются с серебром. К заходу солнца все это должно быть здесь, вот на этом самом месте.
— Да он чокнутый,— пробормотал один из фермеров. — Два десятка против нас всех? Черта с два.
Должно быть, «майский шест» это расслышал. Он махнул рукой одному из безымянных бандитов с энергетической винтовкой. Один выстрел в толпу, и дымящиеся тела Гэвина Флетчера с Гвиннетом Джонсом легли на молодую поросль кукурузы.
— Знаете, мне очень не хотелось это делать, — объявил «майский шест». В его голосе слышалось какое-то удовлетворение. — Но теперь, так как мы знаем, что не можем вам доверять, нам придется взять все самим. Понимаете, за защиту. Вы платите налог, а мы вас защищаем. — Он неприятно засмеялся.
Мне хотелось перебить их прямо на месте. Налоги? Скорее ограбление. Это я оставил позади, когда просохли последние печати на документах, делающих меня гражданином Камелота. Этого я не мог принять.
Мне хотелось их убить. Но вместо этого я повернулся и побежал к своему дому, к Изабель, которая пекла хлеб и пела, к Рики, который аккуратно полол огород, повторяя вслух таблицу умножения, к Маргарет, которая ковыляла вслед за матерью и пыталась стянуть со стола противень.
Когда мне было двадцать два и я только что получил офицерское звание, я сделал бы все что угодно, но не убежал бы. Когда мне было двадцать два, мне не надо было защищать семью, семью, которая теперь стала для меня важнее любых старинных кредо вроде гордости, чести или храбрости.
Я добрался до дому и спрятал Изабель с детьми в погребе. Он был построен на совесть, с тяжелой крышкой. Потом я собрал все наши ценности: немного ювелирных украшений, принадлежавший моей прабабушке серебряный кувшин и серебряную же рамку с фотографией Изабель в свадебном платье.
Я взял все это и сложил у двери. И когда на порог шагнул безымянный воин с лазером и опущенным забралом шлема, я без слов отдал ему все. Я мог думать лишь о том, чтобы выпроводить его из дома, прежде чем он услышит плач Маргарет, прежде чем Рики решит вылезти и помочь мне. Я никогда не знал такой ярости и такого страха.
Бандит взял мою маленькую кучку, даже не взглянув на нее, кинул в сумку, наполовину заполненную имуществом других семей с нашей улицы и ушел. Я смотрел, как он уходит, и выплескивал ярость в его спину. Пираты. Воры. Еще никогда я не ненавидел инопланетных врагов так, как я ненавидел этих людей, которые угрожали нашему сообществу и моей семье.
Прежде чем открыть крышку погреба, я дождался того момента, когда разноцветные полосы его штурмового скафандра исчезнут за поворотом.
— Что это было? — спросила потрясенная Изабель.
Я рассказал ей и про корабль, и про Гэвина с Гвиннетом.
Она медленно покачала головой:
— Джоффри, я знаю, ты оставил войну позади. Но вы знаете такое, ты и твои друзья беженцы, чего мы не знаем. Нам на Камелоте никогда ни с кем не приходилось сражаться. Думаю, может, настала пора вспомнить.
Она погладила меня по щеке своей загрубевшей от работы ладонью, а в ее больших темных глазах мягкой тенью застыла скорбь. Не страх, а печаль о том, что мне придется вспомнить то, что я так старался забыть.
Этим вечером все остались у своих очагов, ожидая отлета чужаков. На следующий день мне очень не хотелось отходить от дома, от своих детей. Если один из этих бронированных пиратов вдруг вернется, мне хотелось быть на месте и сделать так, чтобы он умер или ушел, но Маргарет и Рики были в безопасности. Так я сидел у дверей и точил топорик для обрезки деревьев, когда пришел Фредерик.
— Привет, Джаз, — сказал он.
Я вздрогнул. Это имя я потерял десять лет назад. В настоящем Камелоте не было никого по имени Джаспер, и всех иммигрантов просили подобрать себе более «соответствующие» имена. Я стал Джоффри. А Фидель Кастанега стал Фредериком Кейсом.
Но мы с Фиделем, когда я еще был Джазом-Джаспером, вместе служили в Первом Батальоне Бригады Динохром, в командном составе. Мы командовали гигантскими махинами Боло Марк XXX, которые были нам не только боевыми товарищами, но и друзьями. Мы с Фиделем через многое прошли вместе, но никогда не вспоминали тех дней.
Фредерик Кейс был краснодеревщиком, лучшим в трех графствах. Но в Бригаде он был одним из лучших специалистов по психотронике. Даже теперь, когда он отверг свое прошлое так же основательно, как и я, его иногда просили чинить те несложные психотронные машины, которые были у нас на Камелоте.
Он никогда не брал денег за такую работу.
— Платите мне за работу по дереву, — говорил он. — Хотите заплатить, так закажите что-нибудь хорошее вроде кресла-качалки или пресса для льна. Давненько я не делал пресса для льна. Но за это, нет, все должны помогать тем, чем умеют. Просто забудем об этом.
