Я действительно слышал, как он говорил так, один или два раза. И он никогда не называл меня Джазом. Никогда. Он уважал мое желание жить настоящим так же, как и свое собственное.
— Так что, Джаз, слыхал новости? Чертов пират сказал, что он вернется через три месяца за новой данью, — сказал Фредерик. Его лицо побагровело, а ладони сами собой сжимались в кулаки. — Вот такие дела. Надо что-то делать, старый друг.
Я ничего не знал, и мне сразу захотелось кого-нибудь убить. Вроде того «майского шеста». Он прекрасно подошел бы для начала.
— Но что мы можем сделать? — спросил я. — Организовать дружину из тех, кто еще не позабыл старые времена?
Фредерик кивнул:
— Об этом я как раз и подумал. Вечером после ужина в церкви будет собрание. А так как ты, Джаз, был офицером, то не будешь там не на своем месте.
Я некоторое время размышлял. Конечно же, я пойду. Но я никогда не командовал людьми. Я никогда не учился обращаться с энерговинтовками, да на Камелоте и не было ничего подобного. Я никогда не служил в пехоте. Я знал только Боло, а они были слишком далеко отсюда.
Спустя шесть недель положение по-прежнему казалось безнадежным. Мы с Фредериком проводили все вечера на городской площади с добровольцами. Триста мужчин, молодые женщины и несколько подростков учились метать кухонные ножи и вести ближний бой с палками. Им не удалось бы задержать пиратов даже на три секунды.
— Нам нужно оружие, — заявил старик Эдвард Флетчер на собрании после молитвы. — Нам нужны винтовки, как у них, и лазерные жезлы. Иначе мы можем просто дружно перерезать себе глотки серпами.
Его слова нашли неожиданно большую поддержку у аудитории. Даже монахи глубокомысленно кивали друг другу.
— Настоящее оружие, — произнес священник, призывая к порядку, — стоит денег. А после этого рейда у нас ничего не осталось.
— Мы их добудем, — возразил старый Эдвард. — Потому что иначе мы можем просто повалиться на землю лапками кверху и ждать смерти.
Священник позвал к себе в каморку меня, Фредерика, Уильяма Йеллоухэйра и Томаса Блэксмита, которые тоже когда-то сражались с чужаками, и устроил еще одно маленькое собрание.
— Если у нас будет оружие, сможем мы отбиться от пиратов? — спросил он. Священник был уроженцем Камелота и за всю свою жизнь не видел настоящего сражения.
С четверть минуты никто из нас не проронил ни слова. Наконец Томас попробовал дипломатический подход. Томас всегда был неплох в таких делах, будучи адъютантом генерала Боллинга.
— Ну, — протянул он, — не стоит даже думать о том, чтобы пробовать без настоящего оружия. К тому же нет никакой гарантии, что нам удастся найти достаточное количество винтовок, не говоря уж о лазерах. А если даже и найдем, то не уверен, что мы сможем позволить себе их приобрести. Но старый Эдвард тоже прав. Мы можем прямо сейчас завернуться в простыни и ползти на кладбище, потому что у нас нет ни единого чертова шанса. Прошу прощения, сэр.
Священник сделал вид, что ничего не заметил.
— Ну что же, — оживленно сказал он. — Попробуем поднять кое-какие фонды. Сдается мне, что у аббатства было кое-что припрятано, старые пожертвования, которые приберегали на черный день. Если мы добудем наличность, согласитесь вы вчетвером стать нашими агентами и привезти все, что необходимо, для того, чтобы спасти нас всех?
Мы с Фредериком переглянулись. Потом мы обменялись взглядами с Уильямом и Томасом, которые когда-то были Биллом Солестесом и Тайроном Иксом. Мы дружно кивнули.
В конце концов, мы уже не раз это обсуждали, сидя за столиком в пивной Уильяма после учений в дождливый денек. Мы знали, что нам нужно что-то посерьезнее вил и ножей для забоя свиней.
— Удачи вам, падре, — сказал Уильям. — Мы бы все равно согласились. Вот только мне кажется, вы не совсем понимаете, во сколько это нам обойдется. К тому же, чтобы получить перевес, надо будет использовать средства очень аккуратно.
Священник пожал плечами:
— Мы сделаем все, что сможем. Мы будем за вас молиться, и, возможно, Господь поможет нам найти решение, о котором мы даже не думали.
Я никогда не думал, что можно добиться чего-нибудь одними молитвами. Но на следующий день священник принес серебряные монеты, подсвечники и даже золотую тарелку, которые были закопаны в аббатстве под яблочным прессом. Добра там было на пару тысяч кредиток.
— Слишком мало, — вздохнул Фредерик, и я согласился, но выбора у нас не было. «Возможно, помогут молитвы», — подумал я, сразу же поймав себя на мысли, что слишком долго жил по-камелотски.
Мы пошли в пивную, чтобы позвонить в Довер-Порт и выяснить расписание коммерческих рейсов. В большинстве домов на Камелоте не было индивидуальных каналов связи, но они были в барах, в торговых заведениях и у правительства. Не то чтобы мы не могли использовать здесь технологию, мы просто решили жить по-другому. Мы не ненавидим технику. Как я и говорил, мы используем кое-какие простенькие машины для работ, которыми никто не хочет заниматься, но мы не собираемся строить вокруг них свою жизнь. Мы живем рядом с землей, с реальными вещами, друг с другом.
