Его корпус был покрыт ржавчиной, башни были расплавлены, а ряд боевых наград так потускнел, что их было почти не видно. Антиквариат, и скорее всего списанный в резерв. Все устаревшие или погибшие Боло проходят через это. Личностный комплекс стирается, энергостанцию разбирают, и все — старик мертв. А этот Марк XXIV был очень, очень стар.
А больше здесь не было ничего, что могло нам подойти.
Боло. Я никогда не думал, что смогу снова подняться на борт Боло. Они были не только самыми умными и мощными военными машинами из когда-либо построенных; еще они были храбрыми, лояльными и благородными. Они были достаточно живыми, чтобы знать, что такое честь. Мой старый полк, Первый Полк...
— Сколько за этот мусор? — равнодушно спросил Фредерик, пиная покрытую коростой ржавчины гусеницу.
— Не продается, — быстро ответил дилер. Полностью списан, всего лишь украшение ангара. Мы уже продали две ракетные установки, а на следующей неделе прилетает покупатель «Хеллбора».
— У тебя есть покупатель на всю эту штуку прямо сейчас, — пожимая плечами, заметил Фредерик. — Он ни на что не годится, но у себя дома мы найдем применение некоторым частям.
Уилл и Томас выглядели немного напряженно. Они служили не в нашем полку и не знали, насколько хорош Фредерик с электронной сваркой и нанофакелом. Я же видел, на что он способен, и если кто-нибудь и мог восстановить Боло, то только он. Если только сохранились его инстинкты выживания, если только центр личности не полностью распался, то Фредерик или, по крайней мере, Фидель сможет сотворить чудо.
— Но как, черт возьми, вы собираетесь его перевозить? — презрительно спросил Блок.
Фредерик пожал плечами:
— Это проблема тех парней. Но за нас молятся монахи, и здесь больше нет ничего, что нам надо.
Блок в ярости развернулся, но тут вмешался Томас. Его голос был мягким, а манеры изысканными, словно он разговаривал с Анни Поттс о том, когда лучше высаживать капусту и как готовить грядки.
— Ну же, мистер Блок, я знаю, что эта штука скорее всего списанная или трофейная, но я уверен, что вам не захочется, чтобы об этом прознали в Армии. Владеть Боло запрещено, даже здесь, на Миранде. Вы не можете его транспортировать, и вы не посмеете его использовать. Реактивируйте его, и он вполне может смести с этой планеты все признаки цивилизации.
Почему-то в устах Томаса это звучало очень спокойно, и это делало угрозу еще страшнее. Блок все понял. Прищурившись, он вглядывался в нас, и по его лицу было видно, что он перестал думать о нас как о каких-то деревенщинах и начал понимать, что мы нечто большее, чем он предполагал.
Это было одним из уроков, полученных мной от Боло. Никогда не предполагай. Никогда не полагайся на предположения о противнике. Используй информацию наилучшим образом, но всегда будь готов переоценить свои расчеты, исходя из новой информации.
Очевидно, у Блока не было подобного опыта, и он соображал немного медленнее.
— У вас не хватит денег, — мрачно заявил он. — Вы говорили о том, сколько готовы потратить, и этого мало.
Томас улыбнулся. На темном лице сверкнули белые зубы. Только глаза остались холодными.
— Мы заплатим больше, чем команда по списанию, — ровно сказал он.
Блок уставился на него. Потребовалась почти минута, прежде чем он понял, что Томас говорит серьезно и что у него нет выбора. Либо продавать, либо отправляться за решетку по обвинению в незаконном владении Боло. Это было запрещено везде и всегда.
Мы отдали ему то, что выручили за серебро. По-прежнему кислый и злой, он развернулся.
— Забирайте эту чертову штуковину! — прошипел он. — И как вы собираетесь ее увозить?.. — Он покачал головой и оставил нас за работой.
Фредерику почти сразу удалось наладить связь с черным ящиком.
— Боевая Единица Семьсот двадцать один КНИ, говорит командование, — произнес я своим привычным командирским тоном. Слова пришли так легко, словно и не было этих десяти лет на Камелоте. — Давай, Кенни, малыш, у нас есть для тебя задание.
— Идентификация. Вы не мой командир. Идентифицируйте себя. — Звук из динамиков доносился очень тихо, как будто Боло говорил сквозь столетия сна.
Я кивнул Фредерику. Тот щелкнул выключателем осциллятора, и закодированный импульс пронзил контуры древней боевой машины.
— Теперь тебе нужны силы, вот покушай, — бормотал он, вставляя узкие топливные стержни в остановленный реактор. — Мы отправляемся домой, малыш Кенни. Мы едем домой.
