Над головой прозвучала серия звуков — трамвай собирался отправляться. Шей повернула голову, она была возле одной из центральных дверей трамвайного вагона. Под ее ногами загудели антигравитационные двигатели, создавая едва ощутимую вибрацию.
Это был ее последний шанс. Если это не сработает, ей конец — ее поймают.
Двойные двери начали закрываться.
Шей бросилась к ним, хватаясь за всех на своем пути, чтобы подтянуться вперед. Протесты пассажиров, несомненно, привлекли внимание ажеры. Сердце бешено колотилось, она прижала руки к бокам и метнулась в сужающийся дверной проем.
Двери с тихим шорохом закрылись всего в нескольких сантиметрах за ее спиной.
Кожа Шей словно горела, и вдобавок к прочим неприятным ощущениям, она зудела с головы до ног. Тяжело дыша, она медленно повернулась, когда гул трамвая усилился.
Ажера протиснулся к дверям и встретился с ней взглядом через обзорные окна. На этот раз в клетке был он, а не она. Как ни странно, она не почувствовала удовлетворения от этого. Трамвай начал плавное движение вперед. Ажера прижал руки к дверям, как будто хотел их открыть, его зеленые глаза, голодные и горящие, были устремлены на нее.
Сердце Шей подпрыгнуло к горлу, и она отступила назад. Он был сильным и целеустремленным, она в любое время поставила бы свои деньги на этого ажеру. Это было пугающе, но она все еще не могла отрицать трепет, вспышку нетерпения. Она знала голод в его глазах — это говорило о том, что он хотел поглотить ее всеми правильными способами.
Он хотел отомстить. Он хотел крови. Что, черт возьми, с ней не так?
Трамвай продолжал двигаться вперед. Оскалив зубы, ажера ударил кулаком по дверям. Они затряслись, ненадолго исказив отражения на стекле. Движение трамвая унесло его из поля зрения Шей. Несколько мгновений спустя последний вагон исчез в туннеле.
Все внутри Шей налилось тяжестью, когда она стояла там с вздымающейся грудью. Она ничего так не хотела, как позволить своему телу растянуться на земле и дать передышку кричащим, дрожащим мышцам, но она не могла. Не здесь. На трамвайной остановке для нее было не безопаснее, чем на Земле, если бы она ослабила бдительность.
Хотя трамвай был самым быстрым маршрутом обратно к ее квартире, Шей не стала ждать следующего, решив вернуться долгим путем. Она не могла снова столкнуться с ажерой. У нее не хватит силы сбежать еще раз.
Она медленно поднялась по лестнице с трамвайной остановки, следуя за толпой высаживающихся пассажиров, и притворилась, что ее тело не испытывает агонии. Держась более оживленных улиц и подальше от всех темных переулков, Шей петляла по Подземному городу. Каждый шаг пронзал ноги острой болью. Сегодня она перестаралась на работе, и это преследование добило Шей.
Неоновые огни и мигающие голограммы обрушились на нее, рекламируя товары, наркотики, секс и еду. От последнего у нее заурчало в животе. Когда она ела в последний раз? Испытывая немалое чувство вины, она поняла, что это было по пути на работу несколько часов назад. Она была так сосредоточена на раздаче этих дурацких листовок, чтобы Йоргаз не раскритиковал ее, что пропустила обеденный перерыв.
В знак Шей извинения потерла живот.
— Прости, детка.
И теперь ей нужно было беспокоиться о кровожадном ажере. Она искренне думала, что больше никогда его не увидит. Каковы были шансы на это в городе с миллиардным населением?
— Очевидно, чертовски высоки, — проворчала она.
Хотя было уже поздно, и ее тело требовало отдыха, аппетитный запах еды привлек ее к продуктовому ларьку. Она заказала блюдо, похожее на лапшу, с начинкой из неизвестных овощей. Она точно знала, что «лапша» никак не похожа на человеческие макароны, но не позволила себе спросить, что на самом деле представляет собой еда в Артосе. У нее было чувство, что, зная ответ на этот вопрос, она больше никогда не захочет есть. Лучше не придираться к деталям, когда дело доходит до инопланетной пищи.
После того, как она закончила есть и выиграла трудную битву за то, чтобы снова встать, Шей возобновила медленный путь обратно в свою квартиру. Ноги сопротивлялись каждому шагу, и время от времени ее пронзали острые боли в паху. Она не могла лгать себе — эти боли пугали до чертиков.
