Неукротимый голод полностью

Ее жизнь на Земле всегда была почти кочевой, она переходила от одной цели к другой, тут и там перекусывая на скорую руку со своим тогдашним бойфрендом, не понимая, что этот мудак изменял ей с двумя — или, скорее, с пятью — на протяжении их отношений. Вся эта суета и постоянная занятость отвлекали её, и она совершенно забыла о том, что уже давно пора было поставить новый контрацептивный имплант.

К тому времени, когда она осознала свою ошибку, было слишком поздно. Она была уже почти на третьем месяце беременности — об этом она узнала от единственного врача, которого ей удалось найти, ублюдка, который не задавал вопросов о том, почему его пациенты не хотели пользоваться удостоверениями личности, и платили только звонкой монетой. Месяц спустя она была похищена инопланетными пиратами и быстро продана Мургену. После этого она не получала никакой дородовой помощи… В любом случае, она не стала бы возвращаться к этому врачу.

Теперь Шей была одна в чужом мире, и ей не к кому было обратиться. Она не могла позволить себе какую-либо помощь, потому что знала, что кредитов, которые она взяла у ажеры, надолго не хватит — по крайней мере, с той скоростью, с какой отморозки в этом городе высасывали из нее все досуха. Но она делала все, что могла.

— Но я рядом, — прошептала она, положив руку на живот, и ее захлестнуло облегчение, когда она почувствовала ответный удар по своей ладони.

Шей потребовалось ещё полтора часа после перекуса, чтобы добраться до своего дома. Полтора часа боли, уныния и постоянного оглядывания через плечо в ожидании, что ажера в любой момент будет дышать ей в затылок. Она была измотана до мозга костей, когда добралась до входных дверей. Шей распахнула куртку и откинула одну сторону, обнажив бластер на бедре, чтобы положить на него руку.

Я не позволила Мургену победить меня, не позволила ажере победить меня, и я чертовски уверена, что не позволю этому городу победить меня.

Заметно прихрамывая, она вошла в обветшалое здание и направилась к лифту. Она нажала кнопку вызова и стала ждать. Несколько минут спустя двери открылись, и Шей отступила назад, когда группа инопланетян вышла, толпясь в коридоре, они разговаривали на повышенных тонах. Это были дородные борианцы с заостренными ушами и неземным, похожим на эльфа волтурианецем, но в большинстве были крен, высокие и мускулистые, с длинными заостренными ушами, ярко раскрашенной кожей и волосами, а на нижних губах торчали клыки. Они игнорировали ее — или просто не замечали — толкаясь и пихая друг друга, двое из них спорили о том, что, как выяснила Шей, было наркотиком, на который один из них заявил права.

Не дожидаясь, она вошла в лифт. Двери закрылись с металлическим скрежетом, а лифт скрипел и визжал, поднимаясь на ее этаж, его огни мрачно мерцали, как будто она была была в фильме ужасов. Каждый раз, когда Шей ехала в этом лифте, она была наполовину убеждена, что это будет последнее, что она сделает. К счастью, ее этаж был всего вторым, так что ей не пришлось бы долго падать, если лифт откажет.

Выйдя, она направилась по коридору к своей квартире. Запах, висящий в воздухе, представлял собой чуждую смесь телесных жидкостей, плесени и неидентифицируемых запахов, которые вызывали у нее тошноту. В стенах были дыры и трещины, а на усыпанном мусором полу виднелись пятна. Звуки легко проникали сквозь тонкие стены — голоса, повышенные от гнева или страсти, грохочущая музыка, существа, колотящие в двери, и инопланетные телешоу с чертовски высокой громкостью. Это была помойка. Но это было также единственное место, что она смогла найти, которое не требовало идентификационного чипа и не било по ее бюджету.

Добравшись до своей квартиры, она сунула руку в карман, вытащила потертую карточку-ключ и помахала ею перед считывающим устройством на дверном косяке. Дверь со свистом распахнулась.

Оказавшись внутри и закрыв за собой дверь, Шей, спотыкаясь, добралась до своего тюфяка и чуть не упала на него, не думая, что сможет подняться обратно. Она, конечно, не планировала вставать в ближайшее время. Каждый ее мускул горел от напряжения, и впервые за долгое время Шей чувствовала невероятную слабость, как моральную, так и физическую.

Скинув куртку, она бросила ее рядом. Рубашка липла к телу, пропитанная потом. Затем настала очередь ботинок и носков, с которыми пришлось повозиться. Она зашипела сквозь зубы, ощутив облегчение, когда ноги наконец обрели свободу.

— Черт, — пробормотала она, подтягивая штанины. Ступни и лодыжки распухли настолько, что границы между ними словно стерлись, а кожа была покрыта мозолями. Яркие красные линии рассекали плоть, оставляя следы вдавленных носков и ботинок. В нескольких местах, судя по всему, уже начали образовываться волдыри.

На мгновение Шей могла только смотреть на свои ноги. Боль пульсировала в них, словно у них появилось собственное сердцебиение.