— Тени древние, явите ужас и страх столь неистово взывающим к вам! И внесите крах в их сердца и умы! — кивнув, звонко произнесла Арелия.
И снова был ментальный и эмоциональный бодрящий посыл и снова вскрик Келиан: — Ольвия!
И Ольвия тоже не подвела:
— Мрак и холод, ваш черед! Придите к взывающим к вам! — звонко выкрикнула она.
К Дарии Арелия взывала уже под звон мечей. По-видимому, к этому моменту Эреб потерял надежду подчинить сестер себе и подал, наконец, знак шаманам.
Вот только то ли в своей жадности, то ли самоуверенности, а, вероятно, и в том и другом сразу, он просчитался. Если бы он сразу подал знак шаманам, караульные, возможно, и успели бы помешать сестрам закончить ритуал перенаправления темной энергии на шаманов, а так…
Мало того, что не успели, так ещё и «подбадриваемые» звоном мечей сестры заработали и языками, и руками гораздо быстрее.
— Свет в глазах меркнет, страх растет! Тьма, мрак и страх ведите их в свой лабиринт! — бойко протараторила Дария в два раза при этом выплетая кружево заклинания, нити которого окутывали пространство вокруг шатра, и магическая энергия которого усиливалась с каждым произнесённым словом, погружая шаманов в пучину их собственных страхов.
— Призраки ночи, явите свои виденья! И сами придите! — тут же даже без подсказки Арелии провозгласила Бриана. А вслед за ней снова без подсказки уже Наина: — И да узрят враги наши свои кошмары! И да растворится их воля в бездне тьмы!
— Глядите и видьте боль, ужас и страх, что с собой принесли вы! Глядите и видьте свою боль, свой страх и свои ужасы! — вместе закончили сестры и соединенные в единое целое нити заклинания сорвались с их пальцев и устремились внутрь шатра, не только не встретив на своем пути никакого сопротивления, а, наоборот, поскольку это была их родная энергия, приветствуемые и поддерживаемые облепившими шатер потусторонними тварями.
Сестры не знали, что именно случилось в шатре. И не хотели знать. Им вполне достаточно было того, что уже буквально через мгновение послышались полные ужаса вопли шаманов, вслед за чем они, кто-то, махая в разные стороны руками, кто-то, держась за голову, а кто-то — и за сердце, с истеричными криками выбежали из шатра и побежали, куда глаза глядят. Точнее, их страхи…
Анхельм не стал мудрствовать лукаво. Он не был своим дядей и не был способен как убить, подло напав со спины, так и использовав запрещенную магию. Он понимал, что, вероятней всего, поступает глупо, но ничего не мог с собой поделать. Иначе он просто не смог бы с собой жить. Ибо в отличие от дяди честь и благородство для него не были пустыми звуками. И потому он не мог позволить себе опуститься до уровня труса и предателя. Ему было важно оставаться верным своим принципам и идеалам, даже если это означало поставить себя в опасное положение. В его сердце жили убеждения, что истинное благородство проявляется именно в таких сложных ситуациях, когда соблазн отойти от принципов не просто велик, но даже, казалось бы, оправдан.
Кроме того, он думал о своих друзьях и, вообще, о всех своих подданных. Он не мог предать их доверие, показав себя трусом и предателем собственных убеждений. Он должен был быть лидером, который не только говорит о чести и благородстве, но и действует в соответствии со своими словами. Его действия и поступки должны были быть примером для всех тех, кто верит в него и следует за ним.
Наконец, он просто не хотел уподобиться своему дяде! Он не хотел уподобиться тому, кто не гнушался обманом, предательством и манипуляциями. Тому, для которого не существовало понятия чести и благородства. Тому, кто ради достижения своих амбиций пустил в расход жизни его воинов! Тому, кто продался силам Тьмы!
Поэтому другого выбора, кроме как вызвать своего дядю на честный бой у Анхельма не было.
Палатку Его Высочества ненаследного принца Кальвина, как и шатер шаманов охраняло всего восемь заговоренных. Как раз по одному на каждого из его лордов и один для него самого.
Разумеется, если бы Вейнар не заговорил их мечи, превратив сталь в пламя, ни у Анхельма, ни у его лордов не было бы ни единого шанса против практически неуязвимых в бою заговоренных, но их мечи были заговорены и каждый их удар был способен нанести врагам не просто царапину, а довольно чувствительную рану.
Битва завязалась мгновенно. Удары заговоренных были настолько мощными, что им было достаточно одного удара, дабы отправить своего противника к праотцам. Анхельм и его лорды знали это и потому использовали тактику изматывания противника скомбинировав её с тактикой тысячи мелких порезов.