Тактика была предельно простой и в то же время эффективной. Каждый раз, когда заговоренный атаковал, Анхельм или один из его лордов в первом своем движении уклонялся от удара, либо парировал его, стремительно отступая назад и уходя в сторону, а вторым своим движением старался достать огненным мечом хоть до какой-то части тела врага. Эти молниеносно исполняемые маневры позволяли им избегать прямого столкновения и одновременно сбивать с толку и бесить заговоренных, заставляя их не только тратить впустую силы, но и всё более терять терпение.
Несмотря на яростность схватки, со стороны казалось, что Анхельм и его лорды не сражаются, а танцуют вокруг своих противников. Их сияющие во тьме ночи мечи взлетали вверх и опускались в них с невероятной быстротой, оставляя за собой тонкие ручейки истинного огня на доспехах заговоренных. Огня, который был создан, чтобы противостоять тьме, поэтому он не гас, а стремился к самому её сосредоточию, коим было сердце заговоренного. Эти огненные прорехи не убивали сразу, однако, чем дальше, тем они доставляли не чувствующим боли заговоренным больший дискомфорт.
И чем больший дискомфорт заговоренные испытывали, тем более агрессивными и хаотичными, а значит и менее точными становились их удары. Что давало горным лордам и их принцу возможность наносить всё больше и больше мелких, но таких в последствии болезненных ран.
Наконец сражающийся с Анхельмом заговоренный, окончательно потерял терпение и сделал мощный, но неуклюжий выпад. Давно ожидавший подобного «подарка» принц, довольно легко уклонившись, мощно рубанул в ответ, перерезав ему горло. Истинное пламя полосонуло по свежей ране, по-видимому, всё же причинив боль, и заговоренный неосознанно схватился за горло. Анхельм знал, что не имеет права, оставлять заговоренного «живым», что он просто обязан снести ему голову с плеч и ампутировать все его конечности, но он знал этого легионера. Он лично буквально несколько недель назад вручил ему орден отваги. И рука его дрогнула…
«Он почувствовал боль, — промелькнула у него в мыслях. — Возможно, он уже выздо…»
Но прежде, чем принц успел додумать эту мысль, его противник уже занес меч для нового удара и, если бы не вовремя подоспевший Мальд, на этом бы бой для него и закончился бы.
— Спасибо! — бросил он другу, проследив взглядом за рухнувшей к его ногам голове. Голове того, кто несколько недель назад спас ему жизнь. — Будь ты проклят, Кальвин! — процедил он сквозь зубы и хотел было приняться за остальные конечности заговоренного, но Мальд его остановил.
— Я сделаю это.
Анхельм кивнул и направился в палатку, в которой… никого не оказалось.
— Долбаный, гребаный трус! — выругался он и, резанув кинжалом по своей руке, активировал поисковое заклинание.
Как он и ожидал, далеко Кальвин уйти не успел. Точнее, он и не пытался. Анхельм застал его в соседней палатке за чтением заклинания, закончить читать которое принц, разумеется, ему не дал.
Взмахнул рукой, и впервые за весь вечер прибегнув к своей силе, поднял долбанного, гребанного труса на пару метров над землей и уронил…
— Я Принц Анхельм Аргестион Рокхаммер Тэльфирион, Наследник Великого Пика, Защитник Ледяных Утесов, Повелитель Серебряных Жил и Страж Небесных Высот, — произнес он леденящим кровь спокойным голосом, — и я здесь, чтобы привлечь грязного, мерзкого подонка к ответственности за предательство.
Его обычно высокомерный дядя шокированно смотрел на него с отвисшей челюстью. Подол его длинных одеяний запутался при падении, и он всё никак не мог встать на ноги.
Пока Анхельм говорил, из земли раздался гул, настолько низкий, что заныли зубы, а земля начала дрожать. Сердце принца подпрыгнуло в груди и хотя он понятия не имел, что происходит, ни один мускул не дрогнул на его лице.
Он поднял руку и указал на ошеломленного дядю пальцем.
— Лорд Теодорус Кальвин, за сговор с мерзостью, повлекший смерти сотен моих легионеров, за предательство Короны и меня твоего Лорда я объявляю тебя предателем!
Рот Теодоруса Кальвина дернулся, из него донесся хриплый смех.
— Я не твой подданный, а твоего отца! Только он может объявить меня предателем! У тебя же, мальчик мой, коротки руки!
— Знаю, — холодно кивнул Анхельм. — И потому, предатель, я призываю тебя к ответу! — повысив голос, провозгласил он. — И в присутствии представителей семи благородных семейств, — кивнул он на своих друзей, которые к тому моменту уже разделались со своими противниками, — вызываю тебя на поединок чести! И да устроят пир стервятники на останках проигравшего!