– На ночной кошмар. – Я убираю волосы с ее лица, прося продолжить. – Со вчерашнего дня у меня плохое настроение, потому что я не ожидала, что это будет так, и это меня злит. Я зла, потому что то, ради чего я так усердно работала, не приносит ни малейшего удовлетворения. Я злюсь на то, что время работает против нас и завтра я должна уехать. – Она закрывает лицо руками, качая головой. – Я должна быть взволнована тем, что меня ждет, но это не так. И независимо от того, что я чувствую по этому поводу, я должна ехать. Слишком много людей рассчитывают на то, что я вернусь к работе, и, как видишь, я чертовски из-за этого расстроена.
Я отнимаю ее руки от ее лица и провожу по ним ладонями.
– Миллер…
Она опускает взгляд.
Какая-то часть меня требует прислушаться к тому, что она говорит, вселить в меня надежду, но я знаю, что эти чувства исчезнут, как только она вернется к своей обычной жизни. Это просто последний вечер ее отпуска.
И последняя ночь, когда я могу предаться этой мечте.
– Прости. Я в порядке. Просто отвлеклась на минутку. – Она делает глубокий вдох, собираясь с духом, и тут ее взгляд падает на Макса, стоящего в отдалении с моим братом. – Знаешь, иногда я смотрю на него и начинаю необъяснимо злиться на тебя, потому что до меня ты был с другой женщиной. У тебя тогда хватило наглости не думать обо мне, понимаешь?
У меня вырывается смешок. Миллер, как обычно, юмором снимает эмоциональное напряжение, и на ее губах появляется лукавая улыбка. Именно такая, какая и должна быть.
Я обнимаю ее за плечи и целую в макушку.
– Ты самая ревнивая женщина, которую я когда-либо встречал. Ты это знаешь?
Она запрокидывает голову.
– Ты встречал других женщин?
– Детка, ты, как всегда, очаровательна.
– Прости, что я сегодня так себя вела.
– Все в порядке, Миллс. – Я быстро целую ее. – Ты же знаешь, я ценю все твои недостатки.
– Вот черт. Я и не подозревала, что у меня они есть.
– М-м-м! – напевает Макс, пытаясь произнести имя Миллер, и устремляется в нашем направлении. Маленькие ножки работают изо всех сил, чтобы сократить расстояние. – М-м-м.
Я очень надеялся, что она услышит, как он произнесет ее имя, прежде чем уедет завтра, но увы.
– А вот и мой любимый парень, – говорит она, наклоняясь, чтобы взять его на руки. – Ты голоден? Я проголодалась. Пойдем поищем что-нибудь перекусить.
С моим именем на спине и моим сыном на руках Миллер стоит в центре поля и кажется моей.
Она должна быть моей. Нашей.
– Ты идешь? – спрашивает она меня через плечо.
– Вы двое, идите вперед. Мне нужно поговорить с твоим отцом.
– Хорошо. Скоро увидимся.
Она отступает от меня на шаг, но я просовываю палец в петлю ее ремня и притягиваю ее к себе.
Вытянув шею, я целую ее прямо посреди поля, у всех на глазах, потому что это не просто интрижка. В нашей ситуации нет никакой отстраненности. Она для меня все, и я, черт возьми, не знаю, как с этим справиться.
Монти стоит, облокотившись на перила скамейки запасных, и беседует с человеком, которого я меньше всего ожидал увидеть на нашем семейном дне, учитывая, что он тренер третьей базы «Атланты».
– Привет, Эйс, – говорит Монти, кивая в сторону стоящего рядом мужчины. – Ты знаком с Брайаном Гулдом, верно? Он входит в тренерский штаб «Атланты».
– Да. – Я нерешительно протягиваю руку, все еще не совсем понимая, почему здесь находится представитель команды, с которой мы играли вчера. – Рад встрече.
– И я. – У него крепкое рукопожатие. – У тебя чертовски сильная рука.
– Мы с Брайаном были товарищами по команде на протяжении всей моей карьеры, – объясняет Монти. – Вот стоим, вспоминаем старые добрые деньки.
Что ж, теперь все понятно.
– Все равно, это такой позор, – качает головой Брайан. – Зря ты уволился. У тебя был такой большой потенциал, а ты от всего отказался.
– Совсем не зря, – поправляет Монти. – Миллер здесь, так что я наконец познакомлю вас сегодня вечером.
– Монти, мы можем поговорить? – перебиваю я.
– Все в порядке?
– Да, но нам нужно поговорить.
Монти кивает Брайану, и это простое движение заставляет его уйти, оставляя нас наедине. Я облокачиваюсь на перила рядом с ним, и мы оба смотрим на поле.
– Ты просил меня прийти, если у меня когда-нибудь возникнет желание уговорить Миллер остаться, – начинаю я. – И хотя да, мне хочется умолять ее остаться, я не собираюсь этого делать. Мы оба знаем, что она не может, и я не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной мне или Максу, но я собираюсь сказать ей, что у нас она всегда будет дома, и я просто хотел, чтобы ты знал, прежде чем я ей это скажу.
Монти молчит и просто кивает, сосредоточенно глядя прямо перед собой.
– Я имею в виду, если ты не против.
С тех пор как мне исполнилось пятнадцать, в моей жизни не было отца. Монти стал мне не только близким другом, но и советчиком, когда у меня возникали трудности. И хотя речь идет о его дочери, он мне нужен.
– Ты не собираешься попросить ее остаться, потому что не хочешь, чтобы она чувствовала себя обязанной, или потому что боишься, что она откажет, если ты это сделаешь? – наконец спрашивает он.
